Московская консерватория начала «Юбилейный органный марафон»
В Московской консерватории стартовал «Юбилейный органный марафон» — фестиваль, завершающий цикл праздничных мероприятий к ее 150-летию. Первым «марафонцем» стал Алексей Паршин, представивший программу из малоизвестных произведений композиторов XVII–XVIII веков. Впереди — сольные вечера трех других известных органистов: Алексея Семенова, Алексея Шмитова и Любови Шишхановой.
Изначально планировалось, что фестиваль пройдет в сентябре 2016 года — сразу по окончании реставрации знаменитого органа Большого зала консерватории. Однако работы затянулись, и все органные концерты, запланированные на осень в БЗК, пришлось переносить. Некоторые из них состоялись зимой и весной, «Марафон» же и вовсе переехал на лето, став не кульминационным этапом празднований консерваторского юбилея (основные торжества прошли как раз в сентябре), но эффектным их окончанием.

В каком-то смысле Алексею Паршину это оказалось даже на руку. «Демонстрационные» задачи — представить технические достоинства отреставрированного органа — перед ним уже не стояли, в отличие от предыдущих исполнителей. Поэтому программу можно было сформировать исходя из чисто творческих соображений. И заслуженный артист РФ решил воспользоваться свободой, познакомив публику с малоизвестным репертуаром эпохи барокко и связав произведения небанальной концепцией.

Имена пяти из шести композиторов, музыка которых прозвучала в основной части программы, ничего не скажут даже опытным меломанам. Французы Николя де Гриньи, Андре Резон, Мишель Корретт, Луи-Николя Клерамбо и Луи Маршан были известны в свое время (все они родились в эпоху Людовика XIV), но существенного вклада в историю музыки не сделали. Если не считать таковым влияние на своего современника из Германии, который, напротив, на слуху у всех — Иоганна Себастьяна Баха. Он и стал шестым героем концерта.
Бах учился мастерству органной композиции у старших коллег, в том числе французских, порой вступая с ними в диалог в своем творчестве, а порой — и в соперничество, как заочное, так и очное. Пример тому — курьезная история его публичного состязания с Луи Маршаном. Проиграв Баху первый (клавесинный) тур, француз попросту сбежал, дабы не опозориться в органном продолжении «дуэли».
Как будто реабилитируя Маршана и его забытых соотечественников в глазах публики, Паршин решил продемонстрировать вершины их творчества в чередовании с «галльскими» произведениями Баха. В частности, на концерте прозвучала Фантазия соль мажор (BWV 572), названная самим Иоганном Себастьяном по-французски — Piece d'orgue.
Но всё же главным открытием стали именно сочинения мастеров из Парижа и Реймса. И дело даже не столько в том, что эта музыка сегодня крайне редко исполняется, сколько в совершенно неожиданном сочетании светской мелодики и танцевальных ритмов с религиозной направленностью магнификатов и месс. К тому же французские композиторы не стеснялись использовать броские, почти театральные по своей природе сочетания органных регистров. Поэтому тембровое богатство инструмента Аристида Кавайе-Колля на этих сочинениях раскрывается не хуже, чем на «родном» репертуаре XIX века.
В полной мере концепции концерта соответствовал и единственный номер, прозвучавший на бис, — офферторий из «Приходской мессы» Франсуа Куперена. Пышная виртуозность и цветистая регистровка органного опуса великого клавесиниста были продемонстрированы Паршиным с чисто французским изяществом и блеском.