Пожарный отсчет
Неделю тому назад в Москве случилось событие, проходящее формально по ведомству отдела "Происшествия", - <A style="COLOR: blue" target="_blank" href="http://iz.ru/conflict/article716155">сгорел театр "Около дома Станиславского" </A>(в просторечии театр Юрия Погребничко). Дело вроде житейское. Что уж там не представляющее большой исторической ценности здание на задах особняка Алексеевых, Манеж недавно в одночасье сгорел. Вчера был памятник архитектуры, сегодня пепелище. Причем Манеж у нас в Москве один, а театров и соответственно театральных помещений то ли 200, то ли еще больше. Да и здание сгоревшее, не говоря худого слова, было обшарпанное, полуподвальное. Слезы, а не здание. Стоит ли его вообще восстанавливать? <BR><BR>Ответ на этот вопрос впрямую зависит от театральной арифметики, а она сложнее, чем может показаться, ибо если иметь в виду под словом "театр" не административно-хозяйственный организм, помещающийся в более или менее приспособленном для представления спектаклей помещении, а еще и некое художественное целое, то таких театров в Москве не 200, не 100 и даже не 10. Их, может быть, пять. Ну шесть. Театр "Около дома Станиславского" входил в это число. У него всегда были (и есть) свой стиль, свой театральный язык, своя публика и даже свое мировоззрение. Идеи красоты и добра растворены даже в самых неприглядных явлениях, надо лишь присмотреться, и ты увидишь, как возвышенное просвечивает сквозь низменное, а прекрасное сквозь убогое, - вот тайный, а иногда и явный смысл всех спектаклей Погребничко. И обшарпанное здание около дома Станиславского стало в равной степени вместилищем и выражением этого мировоззрения. Тоже памятником - пусть не архитектуры, но уж точно театральной культуры. Часто ли такое случается?<BR><BR>Пройдись чуть выше по Тверской - стоит Театр им. Станиславского, спустись к ее началу - Театр им. Ермоловой. В отличие от "погорельца" это настоящие театральные здания - с холлами, фойе, подиумом, партером, бельэтажем. Но вместилищем какого мировоззрения они теперь являются? С каким стилем породнены? Возьмите спектакль из репертуара Театра Сатиры и перенесите его на сцену Театра им. Моссовета. Кто это заметит? Переносить куда-либо спектакли Юрия Погребничко значит наполовину убить их театральный смысл (а в отличие от 90 процентов валовой сценической продукции этот самый смысл в них есть). И если власти решат найти театру "Около дома Станиславского" взамен сгоревшего какое-нибудь другое здание (мало ли в столице всяких подиумов), это будет ошибкой такой же, как и решение - еще не принятое, но очень активно обсуждающееся - отобрать у Анатолия Васильева и его "Школы драматического искусства" здание на Сретенке. Это здание, спроектированное в значительной степени самим Васильевым и тоже являющееся частью театрального мировоззрения его "Школы", не нужно (в художественном, разумеется, смысле) никому, кроме самого Васильева. Так же как Погребничко не нужно ничего, кроме его скромной театральной каморки. Они в отличие от подавляющего большинства московских театров не смогли бы поменяться друг с другом местами. <BR><BR>200 - 2 = 198. 5 - 2 = ... Сосчитайте сами. Эта вторая цифра неизмеримо важнее первой. Исчезновение изрядного числа театров с карты Москвы будет печально, но оно не нанесет сильного урона искусству. Разве что театральной статистике. Исчезни завтра театр Погребничко или театр Васильева (а их изгнание с насиженных мест - прямой путь к исчезновению) - и это будет брешь, которую не закрыть никакими щедрыми дарами культурному сообществу. Никакими преобразованиями, как их ни провести - правильно (на что надежды немного) или бездарно. Потому что у хозяйственной жизни свои законы, а у искусства другие. Грамотная культурная политика состоит ведь не в том, чтобы стахановскими темпами громоздить там и сям здания во славу Мельпомены, а в том, чтобы правильно расставить приоритеты. Если бы политика была грамотной, "Мастерская Петра Фоменко" имела бы свое помещение уже лет десять тому назад, а многие административно-хозяйственные организмы не имели бы их вовсе. Но думать о театре как об искусстве как-то уже и не принято. Вот как об административно-хозяйственном организме - это пожалуйста. В связи с грядущими преобразованиями только так уже и мыслят - и не только власти, но даже само театральное сообщество. Но в том-то и дело, что административно-хозяйственный подход предполагает опасный эгалитаризм: ни одна блоха не плоха (впрочем, и не хороша). Все черненькие, все прыгают. При подходе эстетическом выясняется, что прыгать, собственно, умеют лишь некоторые. Остальные только делают вид, что отрываются от земли. И на этих некоторых надо бы обратить особое внимание. Их и так уже катастрофически мало. Их надо беречь. Не станет их - не станет самого театра. Останется одна театральная статистика.