Владимир МЕНЬШОВ: "После долгих раздумий я решил, что я гений"
Владимиру Меньшову исполняется 65 лет. Создатель фильмов "Москва слезам не верит", "Любовь и голуби", "Ширли-мырли", "Зависть богов" отмечает юбилей на необитаемом острове недалеко от Панамы. С ВЛАДИМИРОМ МЕНЬШОВЫМ побеседовала корреспондент "Известий" АННА ФЕДИНА.<BR><BR><B>- Владимир Валентинович, как вас занесло на необитаемый остров?<BR><BR></B>- Здесь проходят съемки "Последнего героя", и мне предложили быть ведущим. Надо сказать, что это целый психологический бестселлер: люди в экстремальных условиях - еды нет, льют дожди, а еще надо участвовать в состязаниях - открываются с неожиданной стороны. Жизнь на острове - это маленькая модель общества: игроки сразу сбиваются в группы и начинают выяснять, с кем и против кого дружить. За всем этим очень любопытно наблюдать. Единственная беда - нужно соблюдать строгий нейтралитет, а иногда очень хочется вмешаться. Дело в том, что здесь есть опытные игроки и есть ребята из "Фабрики звезд", которые впервые окунулись в атмосферу игры. И я не то что подсуживаю, но прибаливаю за молодежь, чтобы сохранялась интрига и не было оглушительного разгрома. <BR><BR><B>- Вы будете на острове отмечать юбилей?<BR><BR></B>- Первым пятилетку в качестве юбилея отметил Ролан Быков лет десять назад, а раньше юбилеями были 60 и 70 лет. Я очень рад, что меня не оказалось в Москве, и даже если здесь ребята готовят какой-то сюрприз, мне будет неловко.<BR><BR><B>- А 25-летие фильма "Москва слезам не верит" для вас имеет значение?<BR><BR></B>- Огромное значение, потому что это 25-летие не окаменевшего фильма, а живого, существующего в душах людей. Примером может служить тот факт, что последнее десятилетие, когда у нас стали активно продавать видеокассеты, "Москва слезам не верит" постоянно занимает первые строчки рейтингов. <BR><BR><B>- В чем причина подобного долголетия?<BR><BR></B>- По-моему, этим должны заниматься культурологи. Если же говорить обо мне, то я после долгих раздумий решил, что я гений. <I>(Смеется.)</I><BR><BR><B>-</B> <B>Получение "Оскара" изменило вашу жизнь?<BR><BR></B>- Я могу со стопроцентной уверенностью сказать, что если бы не было "статуэтки", "Москва слезам не верит" не была бы включена в сотню лучших российских фильмов. К этой картине всегда относились как к произведению, которое по определению не должно побеждать на фестивалях и расцениваться как классика. Мой пример еще можно назвать счастливым, потому что я при жизни увидел хоть и вынужденное, но признание. А вот Леонид Гайдай этого так и не дождался: советская критика считала "Кавказскую пленницу" и "Бриллиантовую руку" чуть ли не позором советского кинематографа. <BR><BR><B>-</B> <B>После получения "Оскара" вас не тяготила необходимость соответствовать заданной планке?<BR><BR></B>- А как же. Я осознавал, что после "Москвы" на меня в бинокли смотрят, чтобы убедиться, что это случайный успех. Я прекрасно понимаю, каково сейчас Звягинцеву, который тоже из ничего взлетел, и как трудно ему будет сделать следующую картину. Сценарий для второго фильма я выбирал долго и мучительно, пока не увидел пьесу "Любовь и голуби", на которой я заплакал, засмеялся и задумался о жизни. С тех пор этот критерий стал для меня важнейшим. Если ты встречаешь такой материал, берись и не слушай тех, кто говорит, что это недостойно твоего положения. <BR><BR><B>- Герои "Зависти богов" встречаются в 80-е годы. Что это - отсутствие сюжетов про современность или ностальгия?<BR><BR></B>- Кстати, действие первой серии "Москвы" тоже происходит на 20 лет раньше, чем второй, но там ретро не так ярко выражено, потому что мы просто не могли найти утюг 1958 года или керосинку. Видимо, в то время произошел резкий технологический рывок. Между началом 80-х и нашим временем такого большого разрыва не было, поэтому в "Зависти богов" мы смогли создать аутентичную обстановку. Если же говорить о современности, то я на эту тему попытался порассуждать в фильме "Ширли<I>-</I>мырли" и понял, что единственный подходящий жанр для такого рода лент - фарс, потому что серьезного осознания того, что произошло за последние 20 лет, у нас еще нет. Вот я и решил в следующем фильме поближе рассмотреть истоки нашего времени, то, с чего все начиналось, то есть начало 1980-х годов. А тут как раз подвернулся сценарий, задевший меня за живое, - там была история любви, которую мне захотелось рассказать. Сюжет был завязан вокруг катастрофы корейского лайнера в 1983 году. <BR><BR><B>-</B> <B>Что вы чувствовали, снимая жену в эротических сценах?<BR><BR></B>- Гордость, потому что это сделано с таким тактом и ею, и Лобоцким, и мною тоже. Мы все трое понятия не имели, как справиться с такими сценами, но и обойтись без них было невозможно. Нужно было показать, что это любовь не 17-летних мальчика и девочки, а взрослых людей, знающих, что такое плотская любовь, и понимающих, во что может вылиться их стремление друг к другу. Страшно стесняясь, мы на пальцах объясняли друг другу, что нужно делать. Такие сцены и репетировать-то невозможно. Вот мы вроде обо всем договорились, и я стал просить оператора, чтобы он снял сцену с первого дубля да еще и одним куском. За результат мне совершенно не стыдно, это любовь, при виде которой не возникает желание отвести глаза.<BR><BR><B>-</B> <B>Вы говорите, что профессия актера для вас хобби, а сейчас очень активно снимаетесь. Нет возможности снимать кино самому?<BR><BR></B>- Сейчас у меня картина остановилась из-за нехватки денег, поэтому актерские работы - серьезное финансовое подспорье. К тому же я привык с судьбой обращаться с большой осторожностью, и когда она мне протягивает руку, я стараюсь не отказываться. <BR><BR><B>-</B> <B>Вы сыграли Гесера в "Ночном дозоре". Как вы относитесь к таким картинам?<BR><BR></B>- Это фильм для поколения от 12 до 30 лет, поэтому я не могу оценить эту картину как художественное произведение. Я горд, что участвовал в крупнейшем российском кинопроекте, и я счастлив, что <A style="COLOR: blue" target="_blank" href="http://iz.ru/culture/article214571">"Ночной дозор" </A>победил в прокате голливудские блокбастеры. Эти обстоятельства значат для меня больше, чем сам фильм, который не затрагивает глубинные струны моей души.<BR><BR><B>-</B> <B>Как вы считаете, российское кино будет развиваться в этом направлении?<BR><BR></B>- Нет. Я даже начинаю бояться таких фильмов, это не то кино, в которое я пришел работать. Кино перестает говорить о жизни человеческого духа и становится цирком. Фильмы, все достоинство которых заключается в компьютерной графике и спецэффектах, должны быть, но переводить весь кинематограф на эти рельсы не стоит. Тем более что в этом жанре мы всегда будем проигрывать Голливуду. Я надеюсь, что увлечение блокбастерами пройдет, и мы вернемся к тем фильмам, в которых два человека будут сидеть друг напротив друга, а у зрителя будут течь слезы.