Русские ушли
В Шотландии открылся знаменитый Эдинбургский фестиваль. Двумя неделями раньше в солнечном Провансе закрылся не менее знаменитый Авиньонский. Возникшие в одном и том же 1947 году фестивали эти всегда немного разнились. Эдинбург старался отвечать запросам продвинутой, но респектабельной публики, делал ставку на проверенные временем имена и с давних пор активно включал в программу оперу и балет. Авиньон, напротив, славился демократизмом, из недраматических форм привечал лишь модерн-данс, а в последнее время и вовсе стал подлинным форпостом дерзких поисков театральной молодежи. Нас, однако, куда больше должно волновать не то, что различает, а то, что роднит два самых статусных европейских фестиваля: ни в основной программе Эдинбурга, ни в основной программе Авиньона русского театра в этом году нет. И в прошлом тоже не было. В основной программе Эдинбурга не было так давно, что здесь, кажется, уже забыли о нашем существовании. В Авиньоне триумфальный русский сезон прошел в 1997 году (потом было еще послесловие к нему в 1998). Прошел на еще не угасшей волне интереса ко всему русскому, причем интереса не только эстетического, но отчасти, признаемся, и этнографического. С тех пор в бывшую резиденцию римских пап заезжали лишь маргинал по убеждению Анатолий Васильев да литератор по преимуществу Евгений Гришковец.
Мы смирились с тем, что Россия плохо играет в футбол, плохо делает легковые машины и выпускает блокбастер о "ночном дозоре" отечественного Ван Хельсинга примерно с таким же шумом и гамом, с каким китайцы из анекдота 60-х запускали в воздух свой спутник. Насчет драматического театра у нас до сих пор не развеялись иллюзии. Настало время проститься и с ними.
Театр в России, безусловно, жив, но ведущей театральной державой Россия уже не является. К тройке лидеров - а это в нынешнем международном раскладе немцы, поляки и, что для многих покажется странным, бельгийцы - мы даже не подбираемся. Конечно, время от времени кто-то из наших едет "туда" на гастроли, и они, поверим гастролирующим и предусмотрительно захваченным ими с собой очевидцам на слово, проходят триумфально. Но конкурентоспособность той или иной страны в театральной сфере определяется не гастролями, а именно участием в ведущих форумах. Точно так же как для российского кинематографа важно, представлены или не представлены отечественные фильмы в Канне, Венеции и Берлине, для театра важно, есть или нету наших в Авиньоне или Эдинбурге. Так вот - нету.
И мало того, что нету. Это бы еще полбеды. Это в конце концов можно объяснить стечением обстоятельств, ленью и нелюбопытством отборщиков, которых тульским пряником не заманишь в страну гипербореев. Настоящая беда в том, что русские спектакли в подавляющем большинстве и представить-то себе там невозможно.
Не то чтобы мне нравились все нынешние фестивальные хиты (от каких-нибудь антиглобалистских соплей-воплей испанца Родриго Гарсиа хочется в Рону прыгнуть) и не то чтобы все, что я вижу на отечественной сцене, плохо. Тут оппозиция сложнее. Вообразите: пришли вы на выставку актуального искусства. Там много всякой всячины, в том числе и жуткой дребедени, но вы оглядываетесь вокруг и ясно понимаете - вы на выставке актуального искусства. А теперь представьте, что посреди этой самой выставки просто так, безо всякой постмодернистской нагрузки, висят полотно Шилова или отлично выполненный пейзаж современного мастера. Пусть работа первого мазня, а второго - верх изящества, на означенной выставке они в равной степени неуместны. Фестивали, о которых речь, это и есть выставки актуального искусства. Привезти туда что-либо из России весьма затруднительно, ибо русский театр в целом похож не на выставку актуального (или даже просто современного) искусства, а на тихую гавань традиционализма, на музей или заповедник.
То, что в этом заповеднике до сих пор живы и, слава Богу, работоспособны такие зубры, как Додин, Фоменко или Гинкас, конечно, радостно. Но они свое слово уже сказали. И сказали они его, что совершенно естественно, о вчерашнем дне. Что отвечающего вкусам и настроениям сегодняшнего дня может предложить русский театр - вот в чем вопрос. И еще ладно бы "может", хочет ли? Ведь всякая попытка поиска адекватного времени театрального языка вызывает у большей части российской общественности оторопь и праведный гнев. Наших молодых режиссеров, пытающихся найти этот новый язык, давно пора сравнивать с Томасом Остермайером, Аланом Плателем, или Кшиштофом Варлиховским. Но ими (особенно Кириллом Серебренниковым) пугают маленьких детей и сравнивают чуть ли не с Эфросом.
Эфрос или даже Фоменко тут совершенно ни при чем. Их спектакли не могут и не должны быть в данном случае сопоставительным пространством. Пока мы не поймем этого, мы не выйдем из замкнутого круга, ибо приблизительное знание европейского контекста (представьте себе, что киновед смотрит по преимуществу отечественное кино) порождает великодержавную спесь - это мы в футбол играть не умеем, а театр у нас о-го-го. Великодержавная спесь - пещерный уровень мышления. Пещерное мышление - неконкурентоспособность. Неконкурентоспособность - спасительное заклинание: "В России великий, великий, великий театр". Даже если это правда, в Европе нашего величия уже давно никто не замечает.
Хиты Эдинбурга-2004
1. "Андромаха" Расина. Постановка бельгийца Люка Персеваля в берлинском Schaubune. В заглавной роли звезда немецкой сцены
Ютта Лампе (в Москве мы видели ее Раневскую в "Трех сестрах" Петера Штайна).
2. "Пер Гюнт", поставленный в Berliner Ensemble мэтром немецкой сцены Петером Цадеком.
3. Премьера "Орфея и Эвридики" Глюка в постановке отважно смешивающего пение, хореографию и электронные спецэффекты Эмио Греко (компания Opera North, Лидс).
4. Спектакль Ганноверской оперы "Пеллеас и Мелисанда" Дебюсси в постановке радикального немца Йосси Вилера.
5. Недавняя ганноверская премьера спектакля Петера Конвичного по опере Луиджи Ноно "Под ярким солнцем, исполненным любви".
6. Мини-ретроспектива Энтони Тюдора (Ballet West из Солт-Лейк-Сити, США). Будут показаны одноактовки, которые классик ХХ века поставил в American Ballet Theatre.
7. Британская премьера восходящей звезды модерн-данс Акрама Хана "Ma". Попытка скрестить contemporary dance с древнеиндийским танцем катхак. Европейская премьера спектакля состоялась весной на Holland Festival в Амстердаме.