Ноги всему голова
Балетная звезда <A style="COLOR: blue" href="http://iz.ru/culture/article74369" target="_blank">Николай Цискаридзе </A>удостоился недавно чести быть приглашенным в Лиликанский Большой Королевский Академический Народный театр драмы, оперы и балета им. Гольбастро Момарено Гирдайло-Шефина. Там г-н Цискаридзе исполнил роль Полифема в балете "Смерть Полифема". Лиликанцы рукоплескали искусству знаменитого артиста. <BR><BR>Мало осталось на свете интеллигентных людей, которые еще ни разу не побывали в Лиликанском театре, чей лепной фасад и блещущие ложи так удачно вписались в московский кукольный театр "Тень". Маленький (меньше лилипутов), но гордый лиликанский народ, заехавший к нам лет десять назад по приглашению хозяев "Тени" Ильи Эпельбаума и Майи Краснопольской, уже давно обрусел, приспособился к теневым сторонам нашей действительности, познакомился с выдающимися деятелями нашей культуры и пригласил некоторых из них к себе на постановки. Теперь на подмостки знаменитого театра впервые ступила нога человека. Даже две ноги.<BR><BR>Николай Цискаридзе исполнил тут партию одноглазого великана. Несмотря на все ухищрения лиликанской инженерной мысли, <A style="COLOR: blue" href="http://iz.ru/culture/article489786" target="_blank">поместиться на сцене в полный рост Цискаридзе, увы, не смог</A>. Лишь однажды - в кульминационный момент ослепления - зрители видят его голову. В основном же их взору предстают натруженные ступни артиста, рядом с которыми выкатывающийся на сцену лиликанский слон (стоит ли уточнять, что Лиликания - родина слонов) кажется мышью, а сами одетые в трико и пачки лиликанцы - эльфами и дюймовочками.<BR><BR>Обладатель бессчетного количества "Золотых масок", теснящихся на одной из полок в его мастерской, Илья Эпельбаум давно уже перестал быть просто кукольником. Он демиург. Создатель новых дивных миров. Волшебник, умеющий превращать театр в увлекательную игру, а междусобойчик в настоящее искусство. Имперское по форме и постмодернистское по сути. Его "Смерть Полифема" - очередная пародия на большой стиль, кукольный парафраз балетной классики от романтических "Сильфиды" и "Жизели" до героического хачатуряновского "Спартака". Со всеми вытекающими отсюда последствиями - реющими над водяной гладью чайками, порхающим над сценой кордебалетом, любовным адажио главных героев, во время которого на сцену спускаются многочисленные корзины с цветами и большое бумажное сердце. Это сердце Полифем яростно растопчет своими мускулистыми ногами. Ведь он влюблен в Галатею, а Галатея полюбила Одиссея (мало, понимаешь, ему было хрестоматийных мифологических шашней), а Одиссей, парень не промах, выколол великану его единственный глаз и был таков. Эпилог, в котором вознесшийся после смерти на вершину Олимпа Полифем дает ангелам, залетевшим туда из совсем другой мифологии, уроки классического балета, принадлежит к высочайшим образцам пародийного танцевального романтизма. <BR><BR>Таких удивительных образцов душевного постмодерна драматический театр, увы, не знает. Из него давно уже ушли волшебство и очаровательная наивность. Он иногда еще продолжает радовать, но по-детски удивиться в нем уже невозможно. Он безнадежно повзрослел, и если и впадает в детство, то только от маразма. В этом театре много серьезных художников, велеречивых резонеров, неистовых радикалов и искрометных мастеров стеба, но добрые мистификаторы, тонко чувствующие границу между иронией и сарказмом, тут не водятся.<BR><BR>Кукольная сцена осталась в современном искусстве едва ли не единственным островком, на котором еще возможны непошлые чудеса. Где детское представление о театре как о коробке, в которой происходят превращения, еще не потеряло своей художественной актуальности. И Эпельбаум, что важно, именно кукольных дел мастер (причем мастер на все руки). Он-то точно знает, что здесь в лиликанских предлагаемых обстоятельствах имперская пышность будет не только веселить сердце, но и радовать глаз, бурные порывы фантазии будут ограничены лишь чувством меры, а крохотная сцена вместит все. Даже божественно прекрасного Цискаридзе.