Россия и Грузия договорились возобновить прямой диалог через спецпредставителей. Премьер Грузии Ираклий Кобахидзе назначил на эту роль Георгия Зурабашвили, с российской стороны в переговорах участвует замглавы МИДа Михаил Галузин. Такой формат запустили еще в 2012 году ради гуманитарных и экономических задач. Но более двух лет он был фактически заморожен.
Теперь Кобахидзе снова говорит об укреплении торговых связей. Потепление в отношениях с Грузией нужно России не из-за геополитических амбиций, а из простого здравого смысла. Грузия — наш сосед. Жить в одном подъезде и годами не здороваться — это не позиция великой державы, а коммунальный абсурд. Ненормально, когда интересы России в соседней стране до сих пор представляет посольство Швейцарии.
Отношения на уровне спецпредставителей — это способ обойти жесткий дипломатический протокол, который веками строился на строгих правилах. Когда послов нет, а рабочие проблемы копятся, страны назначают тяжеловесов — людей, стоящих в МИДе сразу за министрами и послами. Спецпредставитель выступает как доверенное лицо главы государства или министра и не связан обычными посольскими условностями. Он не вручает верительных грамот и не устраивает приемов, зато может обсуждать всё — от запуска транспортных коридоров до гарантий безопасности.
Проблемы между странами существуют давно. В 2004 году после «революции роз» к власти в Тбилиси пришел Михаил Саакашвили, который начал обвинять Россию в поддержке сепаратизма в Абхазии и Южной Осетии. В 2006-м в Грузии по обвинению в шпионаже задержали нескольких российских офицеров. Москва ответила жестко: закрыла транспортное и почтовое сообщение, эвакуировала дипломатов, а в России начались депортации и массовые проверки грузинского бизнеса. Офицеров в итоге отпустили, но напряжение никуда не делось. Всё закончилось в ночь с 7 на 8 августа 2008 года, когда режим Саакашвили атаковал российских миротворцев в Южной Осетии и развязал «пятидневную войну». После этого Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии, а Грузия разорвала дипотношения и вышла из СНГ.
Поэтому сейчас премьер Грузии Ираклий Кобахидзе и его партия «Грузинская мечта» под сильным давлением. Против контактов с Россией ожидаемо выступила оппозиция, включая партию Саакашвили: там заявляют, что власти сближаются с Москвой и закрывают стране дорогу в Европу. Кобахидзе отвечает на это жестко: Евросоюз занимается шантажом и сеет раздор в обществе. По его словам, «гордая грузинская нация» не примет вступление в ЕС как «милостыню». Брюссель требует от Тбилиси отказаться от суверенитета ради чужих политических интересов, и грузинское правительство, похоже, устало от роли вечного просителя. Антироссийские лозунги грузинской оппозиции уже утомили обычных людей, которые каждый день видят цены в магазинах.
Но остаются влиятельные силы, готовые сорвать работу спецпосланников. Они привыкли использовать Грузию для давления на Россию с юга, и любой диалог Москвы и Тбилиси для них — это прямая потеря влияния.
Но спецпредставители для того и нужны, чтобы налаживать выгодное для обеих стран дело, не дожидаясь, пока в Женеве или Брюсселе соизволят дать отмашку. И нет, добрососедство — это не объятия, а работающие пограничные переходы, через которые в пиковые дни проезжает до 4,5 тыс. машин в сутки. У нас общая история: сотни тысяч этнических грузин живут в России, сотни тысяч россиян едут в Грузию отдыхать и открывать бизнес. Россия покупает 64% грузинского вина, 90% фруктов, почти половину минеральной воды. Это не «стратегическое партнерство» из скучных коммюнике — это живая, человеческая, бытовая связь друг с другом.
Первые контакты будут посвящены, скорее всего, приземленным и протокольным вещам. Речь пойдет о прикладном — о торговле, туризме, транспорте и обычных человеческих связях: поездках к родным, студентах, делах диаспоры. Это правильно. Опыт 2012–2024 годов показал: когда страны начинают с тем, где у них есть общая выгода, а не боль, разговор получается долгим и результативным.
Экономика и связи между людьми при нынешнем грузинском руководстве во многом уже восстановились: люди ездят друг к другу, торгуют, отдыхают, ведут бизнес, вкладывают деньги и общаются семьями. Ненормальной остается только дипломатическая оболочка: нет посольств, полноценного политического диалога и обычного протокола. Это серьезная проблема, но всё-таки формальная сторона, а не суть отношений. Возвращение дипотношений стало бы полезным и логичным шагом, но не стоит путать его с примирением двух народов: они и не ссорились.
В вопросе Абхазии и Южной Осетии позиция России должна быть предельно последовательной. Для Москвы не так важно, останутся ли на Южном Кавказе три независимых государства или появится дружественная нам федерация или конфедерация. Но, если когда-нибудь зайдет речь об общем государстве, договариваться об этом должны напрямую Тбилиси, Сухум и Цхинвал. И решающее слово тут за самими абхазами и осетинами: нельзя предлагать им будущее, не спросив, хотят ли они его.
При этом властям Грузии нужно понимать, что вернуться к общему государству на довоенных условиях невозможно. Грузия начала конфликт и потерпела военное поражение. Эту реальность не отменишь сменой правительства или красивой дипломатической формулировкой. Если Тбилиси действительно хочет добровольного объединения, ему придется предложить Абхазии и Южной Осетии такие гарантии, полномочия и экономические условия, которые окажутся привлекательнее их нынешнего статуса. Иначе говоря, объединение нельзя требовать — его можно только предложить, и именно так строится честное согласие.
Автор — член центрального совета независимого профсоюза «Новый труд», доцент кафедры зарубежного регионоведения МГЛУ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора