Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Писториус извинился перед замглавы Пентагона после спора об Украине
Мир
Путин отметил важность скорости мысли для победы
Мир
Трамп не хочет говорить о гарантиях безопасности Киева до урегулирования
Мир
В ЕП указали на равные расходы Европы на энергоресурсы России и помощь Украине
Мир
Что произошло за день 20 ноября. Главное
Мир
Посольство РФ отвергло обвинения Дании в подготовке покушения на Киевстонера
Мир
Трамп назвал фантастическими отношения с Путиным и указал на их пользу для США
Интернет и технологии
Владельцы каналов в «Максе» смогут делиться постами в историях
Мир
Макрон назвал себя украинцем во время выступления в Берлине
Мир
Трамп назвал Си Цзиньпина великим человеком
Армия
Силы ПВО уничтожили девять украинских беспилотников над Россией за 12 часов
Мир
Президент Чехии выразил опасение стать «законной целью» России
Мир
Трамп назвал одной из тем трехстороннего саммита недопущение получения Ираном ЯО
Мир
Путин объяснил смысл выражения «Москва — Третий Рим»
Мир
Трамп назвал случайностью падение ракет и беспилотника в Польше
Происшествия
Ребенок на цепи и гибель семьи от угарного газа. Главные происшествия 20 ноября
Мир
Трамп назвал саммит с Путиным и Си Цзиньпином одним из важнейших событий
Общество
Путин описал управление Россией словами императора Александра II
Главный слайд
Начало статьи
EN
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В четверг, 19 ноября, Владимир Путин выступил на пресс-конференции по итогам саммита АТЭС, который проходил в Китае. Российский лидер коснулся итогов мероприятия, международной обстановки и других вопросов. Основные цитаты — в материале «Известий».

О трехсторонней встрече

Что будет дальше, никто не знает, Господь Бог знает. Но мне бы очень хотелось, чтобы это имело свое продолжение хотя бы в том смысле, что по сверке часов если не договоренность, то взаимное понимание имело место быть.

Встреча
Фото: Win McNamee/Pool via REUTERS

Прежде всего, что касается историзма, исторического момента. Раньше таких встреч не было, теперь она состоялась. Это, безусловно, какая-то страница в истории дипломатии.

О содержании трехсторонней встречи

По большому счету это мало чем отличалось от самого пленарного заседания, но все-таки, имея в виду, что все наши страны — постоянные члены Совбеза ООН, то, конечно, мы говорили о возможном реформировании, увеличении потенциала ООН. Мы все признаем, что это необходимо делать. Приспосабливать работу этой универсальной организации к реалиям сегодняшнего дня.

Говорили о международной безопасности, о недопустимости распространения орудия массового поражения, ядерного оружия. Говорили о проблемах судоходства.

Говорили о некоторых вопросах, связанных с деятельностью отдельных организаций, таких как Международный уголовный суд, который явно выходит за рамки своих компетенций и принимает не правовые, а политически мотивированные решения. В целом все согласились.

О свободной дискуссии

Больше всего мне понравилось, что после официальных, подготовленных выступлений началась свободная дискуссия. Думаю, что мало кто этого ожидал, но председателю КНР и инициатору этой встречи удалось создать такую атмосферу, что начался свободный обмен мнениями по некоторым вопросам, представляющим взаимный интерес. Это было, пожалуй, самое интересное.

Встреча
Фото: REUTERS/Carlos Barria

Дискуссия проходила в свободном, очень откровенном режиме. Она позволила нам лучше понять друг друга и, на мой взгляд, создала условия для дальнейших договоренностей.

О Трампе

Ваши коллеги, которые занимаются политикой, видят, понимают, что внутриполитическая обстановка в Штатах и политическая система в этой стране непростая, можно сказать, сложная. Там много всяких противовесов, инструментов сохранения баланса политических сил. Поэтому так просто со стороны, когда смотришь, кажется, что здесь непоследовательно, там не так, как бы хотелось. Но самое главное в другом. Самое главное в том, у меня нет в этом сомнений, что президент [США Дональд] Трамп искренне стремится и к разрешению конфликтов, в том числе украинского, и искренне стремится к тому, чтобы наладить двусторонние отношения по целому ряду направлений, в том числе для нас.

Конечно, нам бы хотелось, чтобы что-то работало эффективнее. Исходим из реалий жизни и будем рассчитывать, что такой настрой сохранится.

Рукопожатие
Фото: РИА Новости​/Вячеслав Прокофьев​

Я вот сказал, могу это повторить, ведь мы работали с президентом Трампом. В период первого его срока, потом не работали с ним уже после того, как он утратил полномочия президента в 2020 году. Но в целом и сейчас, и до этого у нас есть что-то общее в подходах, касающихся так называемых цивилизационных ценностей. Здесь есть что-то, что нас если не объединяет, то говорит о какой-то близости взглядов.

О демократии и договоренностях

Мы обсуждали вопросы демократии. А что такое демократия? Это либеральный порядок, который собирались и пытаются до сих пор навязывать некоторые круги всему миру по своим лекалам. Это что, демократия или это либеральная попытка монополизировать власть? И это на самом деле либеральная диктатура. Вот что это такое. Поэтому не так просто приходить к общему знаменателю и тем более проводить до конца имеющиеся договоренности, но сам настрой наших сегодняшних собеседников и партнеров нас все-таки настраивает на позитивный лад.

И лучше, если есть какие-то договоренности, даже если они до конца не реализуются, чем отсутствие их вообще.

О роли Китая, России и США в обеспечении международной безопасности

В данном случае роль Китая является определяющей, потому что именно председатель Си Цзиньпин выступил инициатором такой встречи. И я вижу, что она удалась. Повторяю еще раз: главным образом потому, что председателю КНР удалось создать непринужденную обстановку для свободной дискуссии. И он, кстати, задал тон этой свободной дискуссии, потому что взял на себя роль не только организатора самой встречи, но и человека, который предложил эту свободную дискуссию.

На мой взгляд, это очень важно и создает условия для дальнейшего обмена не только информацией, но и для подготовки каких-то решений, может быть, уже и в другом составе. Хотя и этот формат, на мой взгляд, является очень своевременным и удачным.

Переговоры
Фото: ANDRES MARTINEZ CASARES/Pool via REUTERS

Имея в виду, как я уже сказал, что Китай, Россия и США являются постоянными членами Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. И, разумеется, от нас в значительной степени зависит международная безопасность.

Думаю, что все вопросы, а я сейчас уже назвал те темы, которые были подняты, обсуждались своевременно. И сам факт их обсуждения и нахождения общего знаменателя в решении этих вопросов является, безусловно, положительным.

Про «новую Ялту»

Политики должны быть в курсе информационного поля, но еще политики должны создавать новости. А не просто смотреть на то, что происходит на международной арене. И что касается «новой Ялты». Знаете, а что плохого было в [переговорах 1945 года в] Ялте?

Во-первых, в Ялте зафиксировали победу над нацизмом. Я был бы не против и считаю правильным было бы зафиксировать победу над неонацизмом. Чтобы мы говорили об искоренении самих идеологических корней, ксенофобии, русофобии и других фобий. Чтобы мы говорили об искоренении всего того, что связано было с коллаборационизмом во время Второй мировой войны и сотрудничеством с Гитлером и с его режимом.

Конференция

Ялтинская конференция союзных держав. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, президент США Франклин Делано Рузвельт и маршал СССР Иосиф Виссарионович Сталин, 4–11 февраля 1945 года

Фото: РИА Новости

Во-вторых, ведь после Ялты были созданы условия, в рамках которых была создана Организация Объединенных Наций. И 80 лет благодаря этим договоренностям, по сути, мир живет без крупных глобальных военных потрясений. Да, региональных конфликтов много, и сейчас они происходят, но глобальных потрясений нет. Это благодаря договоренностям в Ялте.

Наконец, в Ялте никто не делил мир. Хочу это подчеркнуть и хочу, чтобы всем было понятно. В Ялте не было раздела мира на зоны влияния. Ялта просто зафиксировала реалии, которые сложились после Второй мировой войны. А что надо было делать тогда, продолжать войну? В Ялте зафиксировали реалии, и в сегодняшних конфликтах придется согласиться с реалиями.

Об истоках конфликта на Украине

Что касается наших требований, то это вопрос законный. Я в разговоре с президентом Трампом и в трехстороннем формате напомнил, откуда все началось. Все началось, если применительно к украинскому конфликту, с государственного переворота в Киеве, новые власти начали военную операцию в тех регионах эго-востока Украины, которые не признали результаты этого переворота. Мы восемь лет старались урегулировать этот кризис, и все эти восемь лет киевский режим проводил там военные мероприятия. И когда они публично заявили устами первых лиц о том, что они не собираются соблюдать никаких мирных договоренностей, только после этого мы признали непризнанные на тот момент новые республики, Донецкую и Луганскую. Они сделали это в полном соответствии со статьей 1 Устава ООН, они сделали это в полном соответствии с международным правом. После этого мы признали их независимость и заключили с ними договор о взаимопомощи и начали оказывать им эту помощь. Вот откуда начался конфликт. Не мы начали войну. Но восемь лет там шли боевые действия. Мы только пытаемся ее закончить.

О требованиях России

Что касается требований, то там есть некоторые вопросы и некоторые требования с нашей стороны, которые сегодня, может быть, и неактуальны. Мы готовы в рабочем порядке с нашими партнерами это обсуждать. Конечно, есть компромиссы. Они предложены американской стороной. Мы в неизменном виде с этими компромиссами согласились. Вопрос, хотят ли другие стороны конфликта, Украина и их европейские спонсоры согласиться с этими компромиссами. Хотят ли они мирными средствами достичь договоренностей по прекращению боевых действий. Судя по тому, что мы видим, на данный момент нет. Но, может быть, и к ним придет осознание того, что лучше соглашаться с этими компромиссами, чем потом столкнуться с реалиями, с которыми нужно будет когда-то согласиться.

Рада
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Тарас Петренко

Складывается впечатление, что власти в Киеве не хотят никакого прекращения боевых действий. Потому что нужно будет сразу идти на выборы. А сохранить власть будет проблематично. А значит, и не сохранить источники доходов. Нет стимулов к долгосрочному миру.

Об ударах по Крымскому мосту

Во-первых, хочу сказать, что Крымский мост, я сам давал такое указание, мы не используем для перемещения боеприпасов, даже нефть и нефтепродукты не перевозили через мост. Это исключительно гражданский объект. Напомню, что в июне этого года глава киевского режима объявил о том, что в течение 40 дней они нанесут России непоправимый урон, разрушат нашу энергетику. Да, я уже говорил об этом, урон нанесли, но 5 августа, как известно, закончились 40 дней и результат далек от ожидаемого. Начали наносить удары по нашим танкерам в Черном море. В ответ мы начали действовать зеркальными образом. Но наши ответные действия оказались гораздо более болезненными для режима, чем попытка нанести ущерб нашей экономике. Теперь мы слышим со всех сторон: «просим прекратить», «давайте договоримся». Либо на море установим режим тишины, либо по энергетике не будем бить. Честно говоря, я с коллегами Совета безопасности этот вопрос обсуждал и попросил еще всех подумать и вернуться к этому вопросу в надежде на то, что, может быть, о чем-то удастся договориться. Но после ударов по Крымскому мосту договариваться не будем. Будем отвечать на эти удары. И хочу, чтобы все об этом знали. Полагаю, что наши ответные действия будут гораздо более болезненными, чем то, что сделал киевский режим в отношении моста. Мост мы, конечно, восстановим. Там два моста у нас, автомобильный и железнодорожный. Автомобильному нанесен серьезный ущерб. Железнодорожный уже, по-моему, восстановлен. Но при современных средствах, точных средствах поражения это не так уж сложно сделать. Вопрос в ответных действиях. Они будут.

Об ИИ и цифровой экономике

ИИ и его развитие предоставляют разные возможности и создают разные угрозы. Об этом сегодня на встрече говорили, и в целом все согласились, что нужно обратить внимание на это направление, чтобы не допустить никаких угроз безопасности.

ИИ
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

У нас есть компании, которые являются лидерами не только в России, но и развивают свою деятельность во многих странах мира. У нас есть чем поделиться с партнерами. Всё, что связано с технологиями ИИ, активно развивается. У нас есть глобальное преимущество. Ведь чтобы развивать ИИ и дата-центры, нужна энергия. И, по данным международных организаций, к 2030 году все дата-центры потребуют столько же энергии, сколько потребляет вся Япония. У России в этом смысле есть преимущество, потому что мы являемся одним из лидеров в развитии ядерных технологий, мирного атома. Что касается малых электростанций, то, кроме нас, никто не строит. Многие хотят это делать, но никто пока не сделал.

У нас огромные мирового уровня запасы углеводородов, нефти, газа, угля. У нас огромные гидроэнергетики. В России в этом смысле большие возможности. И мы хороший партнер для тех, кто хочет развивать ИИ.

Про отношения с Европой и приглашение Трампа на G20

Да, мы говорили об этом, и я очень благодарен президенту Трампу за это приглашение. Он к этому вернулся в наших двухсторонних контактах: и на самой двусторонней встрече, и после окончания трехсторонних переговоров. Я должен исходить прежде всего из того, что в стране происходит. Совсем уж часто выезжать за границу не всегда для меня комфортно, но я в любом случае очень благодарен Дональду за это приглашение. Это первое.

G20
Фото: REUTERS/Megan Varner

A второе, знаете, я вам скажу откровенно, вот нас американцы все призывают наладить отношения с Европой, но мы с ними не портили отношения. Ну, эту политическую диарею надо прекращать, что они там говорят о какой-то, каких-то нападениях на Европу. Все же понимают, что мы не стремимся к войне с Европой. Что за чушь?
Это первое. A второе, из этого вытекающее, что надо какой-то диалог наладить с ними, а потом уже общаться, в том числе и на таких международных площадках, где вместо достижения каких-то договоренностей и каких-то решений может состояться какой-то торг, неуместный для экономической организации. Я подумаю, посмотрю. У нас пока решение не принято, но в любом случае спасибо американской стороне за приглашение. В любом случае российская делегация будет там и будет представлена на высоком уровне.

Об итогах саммита АТЭС

А что касается результатов, ну, во-первых, хочу сказать, что работа в рамках АТЭС для нас вообще имеет большое значение. Мы несколько лет назад ставили задачу увеличить наш торговый оборот с этим регионом до 40%. Сейчас у нас уже больше 60%. И мы ставили эту задачу еще до всяких тяжелых событий на украинском направлении.
Почему? Да потому, что этот регион мира активно развивается. Здесь у нас естественные партнеры. Ну а события на Украине, так называемые санкции, введенные против России, нелегитимные, противоречащие нормам международного права, они нас к этому подтолкнули. Повторяю: мы ставили задачу — 40%, сейчас уже 60% и больше. Поэтому для нас это важно.

Контейнеры
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

И результаты мы считаем положительными, потому что мы не только поговорили на темы, которые представляют интерес для всех стран-участниц, всех экономик-участниц. Так, 21 экономика принимала участие в сегодняшнем мероприятии. То есть это все экономики региона. И очень важно, что мы еще раз зафиксировали фундаментальные принципы экономических отношений. Это свобода экономических отношений, недопущение различного рода ограничений, свобода судоходства. Всё это, если мы будем имплементировать хотя бы здесь, хотя бы в регионе, безусловно, является очень важным фактором для развития мировой экономики и для Российской Федерации.

О компромиссах

Мы ничем не жертвуем. Мы собираемся искать компромиссы. Мне кажется, что они вполне возможны. Я, уже отвечая на один из предыдущих вопросов, говорил, что жизнь меняется, и поэтому возвращаться к каким-то там ситуациям, которые были в начале 90-х годов, бессмысленно. Так же, как и бессмысленно нашим некоторым партнерам по переговорам искать возможности подвинуть нас туда, куда мы никогда уже не передвинемся. Имею в виду в том числе и вопросы территориального характера. Все должны исходить из реалий — и мы, и те, с кем мы пытаемся договориться о прекращении кризисов, в том числе и на Украине. Поэтому говорить о каких-то жертвах не приходится.

Путин
Фото: REUTERS/Maxim Shemetov/Pool

Компромиссы здесь, конечно, возможны, поэтому я здесь не вижу никаких непреодолимых препятствий для достижения договоренностей. Мы же здесь говорили о компромиссах, мы к ним, к этим компромиссам готовы. Надо, чтобы и другие участники этого процесса осознали реалии, состоявшиеся на земле, и тоже пошли бы со своей стороны на эти компромиссы. Вот и всё. Ничего здесь такого запредельно сложного я не вижу, нужна только политическая воля.

О гарантиях безопасности

Дело в безопасности и России, и Украины. Мы признаем, что Украина имеет право на безопасность, как и Россия. Просто безопасность России никто не хочет обсуждать, а существенный момент для нас, мягко говоря.

В 1991 году нам обещали, что не будет распространения НАТО на восток. Тогда генсекретарь сказал, что Россия в одном может быть уверена, что ни одного шага на восток не будет сделано с точки зрения распространения НАТО. Нас тогда надули, и пошло. Пять или шесть волн распространения, и добрались до Украины.

И почему мы постоянно обращаем внимание на госпереворот на Украине? Можно как угодно расценивать деятельность Януковича. Но он был против вступления Украины в НАТО, его снесли с помощью госпереворота. И сразу появился тезис о вступлении Украины в НАТО. А 2008 год? Принято было решение открыть путь Украине в НАТО. Когда Украина получала независимость, в декларации было прописано, что Украина — нейтральное государство.

НАТО
Фото: Global Look Press/Thierry Monasse

Мы тысячу раз сказали, что для нас это неприемлемо. Но они плевать хотели на наше мнение. Решили, что с Россией не о чем разговаривать и надо только давить. Вот довели давление до боевых действий.

Мы в этом виноваты? Нет, те, кто проводил эту политику, но не хотят признаваться. Но всем придется исходить из реалий, и на базе этих реалий нам придется договориться. И, надеюсь, нам о чем-то договориться все-таки удастся.

О возможном участии Европы в переговорах по Украине

Про план я бы сейчас не стал говорить, потому что любой план — это предмет обсуждения. Что касается сроков, то мы этих сроков не определяли. Мы готовы к продолжению этого диалога, но сроков никаких не определяли.

И что касается присутствия на этих переговорах европейцев: американская сторона настойчиво, настойчиво просит нас согласиться с участием европейцев в этих переговорах.

Мы же слышим каждый день, что транслируют нам европейские лидеры: война, война, надо готовиться к 2030 году. Мы не собираемся ни на кого нападать. К чему готовиться к 2030 году? Оттуда все время это слышим. Ну это ненормально, конечно.

Флаг
Фото: Global Look Press/Philipp von Ditfurth

Один из ключевых компонентов урегулирования, по мнению украинской стороны, заключается в обеспечении ее безопасности. И мы согласны. Так же как должна быть обеспечена безопасность России, должна быть обеспечена и безопасность самой Украины. Это правда. Но как она должна быть обеспечена — это вопрос.

И поэтому мы согласились с предложением американской стороны о том, что безопасность Украины должна быть вписана в общеевропейскую безопасность. Чего здесь плохого? Что за истерику мы видим сейчас в некоторых европейских столицах? Чего плохого? Безопасность Украины должна быть вписана в европейскую безопасность.

Но известно, обсуждать безопасность Европы без Европы тоже странно. Ну и что? Мы не против.

Нам нужно понять, с чем Европа придет на эти переговоры. И поэтому мы по дипломатическим каналам предложили европейцам приехать в Москву для того, чтобы определить их позицию.

О перспективах нового трехстороннего формата

Это не картинка, это серьезная совместная работа. Начало ли это нового формата? Пока нет. Все согласны с тем, что это полезный формат. Он может быть продолжен. Этот формат не ставит сверхзадач. И не ставит своей целью подчинить кого-то нашим решениям. Это поиск взаимоприемлемых решений. Прежде всего в сфере безопасности.

Мост
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Полегенько

Теперь по поводу наших ударов. А вы не заметили удары по Крымскому мосту? Чисто гражданскому объекту. Так же как и объявленная 4 июня 40-дневная операция ударов по российским объектам энергетики и по нашим танкерам. Это разве не удары? Поэтому говорить о том, что это инициатива только российской стороны, было бы как минимум не точно.

И председатель КНР, и президент Трамп говорили о заинтересованности всего мира в прекращении конфликта на Украине. Россия заинтересована в прекращении конфликта на Украине. У нас нет желания продолжать этот конфликт. Но вопрос не столько в нас сегодня. Вопрос в украинской стороне. Если они хотят завершить конфликт, пусть соглашаются с теми компромиссами, которые были предложены еще до Анкориджа американцами. Мы с ними согласились, теперь дело за Украиной. Есть ли смысл Украине держать какое-то время эти 10% территорий? Это примитивный, но законный вопрос. Но даже с этими людьми мы готовы к диалогу.

Про ВТО

Знаете, я так понимаю нашего друга, председателя КНР, что реформирование ВТО понимается в том смысле, что должны выполняться те нормы, которые там есть. И на протяжении уже долгого времени они обнулены и фактически на них никто не обращает внимания, они не являются инструментом, который применяется в международной торговле. И это плохо, потому что это ломает всю систему международных торговых отношений. И один из инструментов, который призван защитить нормы, выработанные в рамках этой международной универсальной организации, это арбитражное разбирательство. К сожалению, западные партнеры блокируют нормальную работу этого органа и не дают возможности разрешать споры в этой организации, и на самом деле на протяжении уже многих лет деятельность ВТО парализована. Я думаю, что нам не нужно что-то менять по существу. Нам нужно просто добиться того, чтобы все прописанные, изложенные, зафиксированные там нормы исполнялись.

О Нобелевской премии

Не нужно забывать, что Нобелевский комитет пользуется изначально деньгами, которые [Альфред] Нобель заработал от бизнеса в России — это первоначальный источник накопления денег. Он же и нефтью занимался здесь, а потом он создал фонд, и этот фонд сегодня раздает деньги своим лауреатам, и люди уже не думают, что это изначально российского происхождения деньги

Премия
Фото: Global Look Press/Steffen Trumpf

Не хотят с нами иметь ни торговых отношений, ни экономических, а денежки-то получают, кассируют с удовольствием через Нобелевский комитет. Поэтому я не знаю, представляет ли из себя ценность сегодняшняя Нобелевская премия мира, тем более что, на мой взгляд, были примеры, когда решения принимались явно по политическим соображениям, а не по реальному вкладу того или иного лауреата в дело обеспечения международного мира и безопасности.

Я не знаю, стоит ли за это вообще сегодня бороться. Мы сами готовы поработать на этом направлении. Вы знаете, что у нас есть свои премии, есть комитет представительный, состоящий из уважаемых людей, которые принимают решения по делам в сфере обеспечения международного мира и безопасности и гуманитарной деятельности.

О двухсторонних отношениях и «Черном шелке»

Российско-китайские отношения — один из краеугольных камней сегодняшней системы международной безопасности. Это важный фактор сдерживания, важный фактор равновесия в мире, одно из ключевых направлений нашего взаимодействия.

Второе — это экономические связи. В прошлом году был рекорд — $240 млрд торговый оборот. В этом году будет новый рекорд. Я думаю, мы подойдем к отметке в $280 млрд. У нас хорошие совместные проекты в сфере энергетики, логистики, прошел первый корабль по Севморпути. Существенный рост туризма. Для людей это хороший способ и мелкий бизнес наладить. И в культуре: тот же [совместный кинопроект] «Черный шелк».

Кадр
Фото: «НМГ Кинопрокат»

Наши ведущие коллективы, концертные, театральные деятели обмениваются друг с другом. Это всё сильно сближает людей и повышает уровень доверия между государствами.

Об отстранении российских спортсменов

Что касается неисполнения решений международного спортивного суда, это еще хуже. Это значит просто пренебрежение нормами права, в данном случае нормами международного спортивного права. Это грубое нарушение олимпийской хартии и шаги в направлении уничтожения олимпизма в целом.

Спорт, так же как искусство, должен объединять людей. Но, видимо, кто-то не хочет этого объединения, хочет нарастания тревожной, конфликтной ситуации в регионах своей деятельности, в регионах их ответственности, а может, и в других местах.

Мне кажется, что без смены политических элит в некоторых европейских странах, наверное, ничего невозможно будет сделать для полноценной нормализации. В то же время мы видим, что люди в этих европейских странах, общественные организации не хотят реализации тех планов, о которых мы сейчас слышим в некоторых странах Европы. Не хотят милитаризации, не хотят никаких войн, тем более с Россией.

Коньки
Фото: СПОРТ-ЭКСПРЕСС/Дарья Исаева

О прагматизме

Дело не в благородстве. Дело в прагматическом характере. Мы хотим сохранить какие-то возможности для достижения мирных соглашений. Но на предпринимаемые противником действия мы всегда будем отвечать.

Про зоны безопасности

Вы знаете, пока это для нас зона безопасности, но там же люди проживают, и мы сделаем всё для того, чтобы условия проживания там ничем не отличались от других территорий Российской Федерации. Мы к этому, во всяком случае, будем стремиться, а уж как юридически это оформить — это отдельная тема, ждущая своего кропотливого исследователя в лице наших юристов.

Об Украине в составе ЕС

Если народы Европы хотят кормить Украину, то это их дело. Насколько реально сейчас присоединение Украины к ЕС в полном формате, это вопрос ЕС и Украины. Но возможное военное сотрудничество в любой форме, то это проблема, на которую мы должны обратить особое внимание. Мы повторяем одно и то же: мы считаем неприемлемым введение любых войск на территорию Украины. Мы слышим от европейцев: «Мы хотим прекращения войны, но после этого введем войска». Они что нам говорят? «Мы не допустим мира на Украине», — вот что они нам говорят. Надо с этим разобраться, поэтому мы пригласили представителей ЕС приехать в Москву и поговорить на эти темы, включая безопасность и Украины, и России, и Европы.

Лента
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Тарас Петренко

О предстоящей поездке в Таджикистан

Совсем недавно, как вы знаете, [президент Таджикистана] Эмомали Рахмон был в Москве, но мы работали в рамках ОДКБ — Организации коллективной безопасности — и график был такой, что невозможно было обсудить другие важные для нас в двухстороннем плане вопросы. Это прежде всего, конечно, Афганистан. Как вы видели, наша правительственная делегация во главе с вице-премьером Алексеем Оверчуком была в Афганистане. И я хотел бы проинформировать Эмомали Шариповича о результатах этой поездки, о том, какие мы видим перспективы развития сотрудничества на афганском направлении. У нас там, как вы знаете, 201-я военная база, которая является, на мой взгляд, очень хорошим реальным гарантом безопасности в регионе. И нужно поговорить на эту тему. То есть о вопросах безопасности. Их надо обсудить. В том числе и дальнейшее функционирование этой базы, а также двухсторонние отношения.

О защите пути в Крым через Запорожье

Мы всегда говорили о том, что мы должны связать Крым и остальную часть территории Российской Федерации по суше, потому что представители киевского режима всегда говорили о том, что они хотят уничтожить Крымский мост. Мы создали возможность двигаться по суше, по Запорожской, Херсонской областям. И мы будем предпринимать усилия по защите этой трассы.

Кстати говоря, мне отчасти она даже напоминает Дорогу жизни по льду Ладожского озера. У нас там и потери есть. Как правило, это гражданские люди. Водители ведут себя героически. Мы будем делать всё для того, чтобы защитить их, защитить эту трассу и отодвигать дальше противника на этом направлении, так же как и на других направлениях, создавая полосы безопасности вдоль нашей границы. Так что и это тоже было последствием удара по Крымскому мосту.

Читайте также
Прямой эфир