Где-то глубоко под землей, вдали от линии фронта, в просторном зале командного пункта тихо гудят серверные стойки. На огромных экранах во всю стену транслируются потоковое видео с разведывательных аппаратов и тактическая обстановка. В центре помещения раскинулась гигантская карта, над которой склонились офицеры. Здесь нет суеты голливудских боевиков — идет кропотливая, почти бухгалтерская работа по планированию очередного массированного удара.
Из обширного банка данных выбираются ключевые точки в тылу противника: узлы энергосистемы, мастерские по сборке беспилотников, логистические хабы вроде складов «Новой почты» или торговых центров «Эпицентр», которые давно превратились в перевалочные базы для военных грузов. Как только список целей утвержден, начинается самый важный этап — выбор инструмента. По одной цели выгоднее отправить стаю недорогих «Гераней», по другой — крылатые «Калибры» или Х-101, а для самых защищенных бункеров приберечь «Искандер-М». Когда наряд сил сформирован, в войска уходят боевые распоряжения.
В одной из ракетных бригад в центральной части России объявляется готовность. Оружейники проверяют ракеты и загружают их в пусковые установки. Колонна выдвигается на стартовые позиции. Впереди идет инженерная разведка, с флангов машины прикрывают мобильные огневые группы и расчеты радиоэлектронной борьбы, а в стороне для отвода глаз развертываются надувные и фанерные макеты — ложные цели. В назначенный час ракеты уходят в небо.
Специальная военная операция заставила по-новому взглянуть на ракетный арсенал. К началу конфликта у России был отлично отработанный комплекс «Искандер-М». Его ракеты умели сложно маневрировать на финальном участке и несли дорогостоящие комплексы преодоления ПВО. Но практика показала: там, где вражеская оборона ослаблена, использовать столь сложные и дорогие изделия избыточно.
Конструкторы пошли по пути разумного упрощения. Отказ от лишней электроники позволил увеличить боевую часть и дальность полета. После выхода США из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности рамки сдерживания окончательно рухнули: крылатые ракеты комплекса теперь бьют на тысячу километров, а баллистические — на шестьсот. Появились и новые головки самонаведения, включая оптические, способные распознавать цель с ювелирной точностью.
Неожиданным, но крайне эффективным решением стало применение зенитных систем С-300 и С-400 по наземным объектам. Такой режим работы был заложен в них изначально, но оставался резервным. Когда вражеская авиация практически исчезла с поля боя, у зенитчиков высвободились значительные ресурсы. Высокая скорость, солидная боеголовка и наличие на складах ракет с истекающим сроком гарантии превратили комплексы ПВО в грозное ударное оружие. Дополнили картину легкие баллистические ракеты на базе С-400 для ближних целей, а регулярные жалобы Киева на прилеты гиперзвуковых «Цирконов» косвенно намекают: отечественные инженеры, похоже, успешно адаптировали морскую ракету под наземные пусковые установки.
Утром в подземном штабе офицеры изучат спутниковые снимки, оценят ущерб, проанализируют работу вражеской ПВО и подготовят сухую строку для утренней сводки Минобороны, за которой стоит слаженный труд сотен людей. А на перспективу уже просматривается следующий шаг: создание единой, в идеале необитаемой пусковой установки, способной запускать любые ракеты — от зенитных до баллистических.
Пока в тылу решаются задачи стратегического масштаба, на передовой идет своя, не менее технологичная дуэль. Командир мотострелкового полка получает сигнал: в одном из квадратов замечено подозрительное движение. Туда немедленно отправляется беспилотник. Картинка на мониторе подтверждает догадку — противник оборудовал замаскированный укрепленный бункер.
Задача передается артиллерийскому дивизиону. Расчет 152-миллиметровой самоходной гаубицы «Мста-С» разбирает маскировку и выводит машину из капонира. Впереди уже работает разведка, проверяя огневую позицию, а вокруг дежурит охранение, готовое отбить атаку вражеских дронов или диверсантов.
В годы Великой Отечественной войны для взлома обороны на одном километре фронта приходилось концентрировать сотни стволов. Не имея возможности заглянуть за линию горизонта, артиллеристы били по площадям, обрушивая на врага килотонны металла. На один небольшой блиндаж могло уйти до сотни снарядов. Сегодня беспилотники превратили артиллерию из оружия площадного поражения в тяжелую снайперскую винтовку.
Звучит команда, и первый шестидюймовый снаряд уходит в цель. Спустя секунды оператор дрона в прямом эфире видит разрыв и передает точные координаты отклонения. В баллистический вычислитель вносятся поправки — электроника учитывает всё: от скорости ветра и износа ствола до вращения Земли и силы Кориолиса. Следом летят еще два снаряда, которые ложатся точно в цель, складывая бетонные перекрытия бункера. Работа сделана. Расчет мгновенно сворачивается и уходит в укрытие: звуковая и радиолокационная разведка противника не дремлет, и ответный удар может прилететь через пару минут.
Информационное поле вокруг боевых действий живет по своим законам. Если судить о фронте исключительно по новостным лентам и видеороликам в соцсетях, может показаться, что идет исключительно беспилотная война. Кадры точечных ударов FPV-дронов создают иллюзию, будто традиционная артиллерия ушла на второй план.
Это опасное заблуждение. Беспилотник — инструмент эффективный, но уязвимый. От него можно укрыться, услышав жужжание винтов, его можно сбить из автомата или пулемета, подавить средствами радиоэлектронной борьбы. Даже новейшие дроны на оптоволокне, которым не страшны никакие радиопомехи, сталкиваются с курьезными, но вполне реальными препятствиями. На передовой операторы всерьез ругаются на обычных степных зайцев: пробегая по полям, зверьки путаются в тончайших нитях оптоволоконного кабеля и обрывают связь.
От шестидюймового снаряда, летящего со сверхзвуковой скоростью, не спасет ни окоп, ни станция помех, ни случайность. Противник не успевает ни увидеть его, ни услышать свист приближения — между привычной жизнью и мгновенной гибелью не остается даже доли секунды.
При этом противопоставлять дроны и пушки в корне неверно — они слились в единый организм. Беспилотники стали глазами артиллерии, радикально сократив время от обнаружения цели до ее уничтожения. А сама материальная часть за время операции сделала мощный рывок. К проверенным буксируемым и гусеничным системам калибром от 100 до 240 мм добавились новейшие колесные самоходки: «Мальва», «Гиацинт-К» и комплекс «Мак», впервые показанный на учениях «Центр-2026». В основе «Мака» лежит легендарная пушка «Гиацинт», за феноменальную точность и разрушительную мощь прозванная в войсках «Геноцидом». Колесная база, которой раньше в нашей армии не было, дала орудиям критически важную в современных условиях скорость: выстрелил и уехал до того, как тебя засекут. Обновились и реактивные системы залпового огня, получившие дальнобойные высокоточные боеприпасы.
Однако останавливаться на достигнутом нельзя. Фронт требует создания новых систем — крупнее 152 мм, но при этом гораздо легче и мобильнее тяжелого 203-миллиметрового гусеничного «Пиона», способных доставать врага на еще больших дистанциях.
Победа в конечном итоге закрепляется шагами пехотинца, который заходит на занятый рубеж. Но каждый его шаг вперед оплачен и обеспечен работой всей военной машины. И в этом сложном механизме ракетные войска и артиллерия, отмечающие свой профессиональный праздник, по-прежнему остаются главной ударной силой, прокладывающей дорогу к победе.
Автор — военный эксперт
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора