Чтобы научиться не стареть, сначала нужно понять, что такое старение. Но даже с этим не всё так однозначно. На одном из недавних крупных научных конгрессов участников попросили дать определение этому понятию. В итоге таких определений набралось больше трех десятков.
Долгое время в научном мире шло противостояние сторонников двух теорий. Одни утверждали, что старение и смерть живых организмов заложены генетически и, возможно, даже выгодны виду: они освобождают ресурсы для потомства и ускоряют смену поколений. Другие считали, что этот феномен — побочный эффект жизни и никакой «программы самоуничтожения» не существует. Просто организм постоянно повреждается из-за накопления мутаций, окислительного стресса и ошибок в биологических молекулах, а с годами перестает справляться с ремонтом.
Противостояние завершилось не победой одной из теорий, а их синтезом. Большинство ученых сегодня считают, что в старении участвуют и генетически заложенные механизмы, и постепенно накапливающиеся случайные повреждения. Проще говоря, то, как долго вы проживете, зависит не только от генов, но и от образа жизни.
И если с образом жизни всё более или менее понятно — нужно отказаться от вредных привычек, больше двигаться и общаться с другими людьми, то с биологией старения всё гораздо сложнее. Например, ученые испытывают геропротекторы — препараты, призванные замедлять старение за счет воздействия на конкретные биологические мишени. Однако пока ни один из них не доказал свою эффективность в замедлении старения человека.
Несколько иной «подход к снаряду» разрабатывает регенеративная медицина. Это сравнительно молодая область науки, хотя ее основные принципы, связанные с клеточными механизмами восстановления тканей, были сформулированы давно. Специалисты в этой области связывают старение со снижением способности органов и тканей восстанавливаться — то есть регенерировать — после повреждений. Как часто говорит мой учитель, декан факультета фундаментальной медицины Медицинского научно-образовательного института (МНОИ) МГУ, академик РАН Всеволод Ткачук, без регенерации не было бы жизни: когда прекращается регенерация, заканчивается и жизнь организма.
Специалисты по регенеративной медицине четко разграничивают два процесса: старение организма (aging) и клеточное старение (senescence). Угасание отдельной клетки само по себе не опасно и даже необходимо: большинство клеток живут недолго, и если механизм замены стареющих и утративших нормальную функцию клеток работает исправно, всё в порядке. Старение организма начинается, когда этот механизм нарушается.
Почему это происходит? В здоровом организме сенесценция — скорее защитный механизм, сигнал тревоги в ответ на повреждение: «Сделайте что-нибудь». Исследования 2010-х показали, что удаление клеток на ранней стадии старения ухудшает заживление тканей. Этот сигнал эволюционно необходим для запуска восстановительных процессов.
Однако при глубоком старении клетка перестает делиться и теряет способность обновлять собственные компоненты. И самое критичное — меняется ее секреторный фенотип, то есть набор веществ, которые она выделяет, взаимодействуя с соседями. Такая клетка словно говорит им: «Старейте, как я». В результате процесс распространяется. Вдобавок ко всему стареющие клетки постепенно учатся уклоняться от иммунной системы, которая должна их уничтожать.
Накопление таких клеток переводит организм в состояние хронического воспаления. Человек может долго его не замечать, пока оно не проявится в виде заболевания. Например, хроническое воспаление в жировой ткани может способствовать развитию ожирения. Сам человек, конечно, рано или поздно заметит проблему, но ей может предшествовать пятилетний или 10-летний период накопления дисфункциональных клеток. Еще одно возможное последствие — фиброз, то есть замещение нормальной ткани рубцовой. Фиброз жизненно важных органов особенно опасен и в тяжелых случаях может привести к смерти пациента.
Восстановление способности тканей к обновлению и регенерации — одна из задач, над которой работает возглавляемая мной лаборатория репарации и регенерации тканей Центра регенеративной медицины МНОИ МГУ. Мы руководствуемся следующим принципом: чем дольше ткани сохраняют способность нормально восстанавливаться и избавляться от стареющих клеток, тем дольше человек остается молодым — возможно, не по паспорту, но биологически.
В фокусе нашего внимания — стволовые клетки и мезенхимные стромальные клетки (МСК). Первые — это своего рода «запасные» клетки организма, которые еще не получили узкой специализации. У них есть два ключевых свойства: они способны долго делиться, сохраняя собственный запас (самообновление), и превращаться в специализированные клетки — жировые, костные, кожные, мышечные и другие (дифференцировка). МСК иногда называют стволовыми клетками, хотя собственно стволовых среди них меньше 1%. Основная же популяция МСК выполняет роль своего рода «эффективных менеджеров»: они подают нужные сигналы стволовым клеткам и управляют процессом восстановления тканей.
И стволовые, и стромальные клетки существуют в специальных нишах — сложном микроокружении, которое позволяет стволовой клетке сохранять свои свойства, а при повреждении — превращаться в клетки нужного типа. С возрастом стареют и сами ниши, и находящиеся в них стволовые клетки. Нарушается система сигналов, ухудшается состояние клеточных компонентов ниши. К этому добавляется хроническое воспаление, которое поддерживают накопившиеся в тканях стареющие клетки.
Восстановить нишу можно с помощью введенных извне МСК или их секретома — комплекса молекул, с помощью которых стромальные клетки управляют процессами восстановления. Секретом многофункционален. Помимо всего прочего, он содержит специальные белки, способствующие обновлению ниш. При введении секретома одновременно восстанавливаются структура ниши, сигнальная система и работа поддерживающих клеток. В результате восстанавливается самое главное — функция стволовых клеток, а вместе с ней и регенеративный потенциал ткани.
Кроме того, в кулуарных беседах на научных форумах всё чаще поднимается вопрос: не является ли старение эволюционно обусловленным механизмом защиты от определенных угроз? Если мы будем активно вмешиваться в этот процесс, не нарушим ли его защитную функцию?
О каких угрозах идет речь? В первую очередь — о злокачественных опухолях. Если заниматься избыточным удалением стареющих клеток, можно получить риск роста онкологических заболеваний. Еще одна угроза — травмы. В пожилом возрасте повреждения заживают гораздо медленнее. Одним из защитных механизмов считается возрастная хрупкость (frailty) — снижение способности к движению и физическим нагрузкам. С ней связан повышенный риск многих заболеваний. Но если, например, искусственно восстановить силу мышц, а кости и суставы не готовы к возросшей нагрузке, это может привести к еще большему вреду.
Поэтому на старение нужно смотреть с эволюционной точки зрения, а воздействие должно быть комплексным. Этого же принципа придерживается регенеративная медицина. Сначала необходимо с помощью персонализированных клеточных моделей определить, какие именно механизмы восстановления нарушены в конкретных тканях, а затем — восстановить их работу. Другой путь — не уничтожать стареющие клетки, а изменять сигналы, которые они посылают соседним клеткам. Это могут делать вещества-сеноморфики, а также секретом МСК молодых доноров. Такой подход может подарить если не вечную молодость, то возможность продлить период, в течение которого органы и ткани сохраняют свои функции.
Еще одно перспективное направление — частичное репрограммирование клеток. В них вводят гены (факторы Яманаки), которые ненадолго «откатывают» настройки, определяющие активность генов, к более молодому состоянию. В ближайшее десятилетие станет ясно, есть ли у этого подхода серьезные ограничения, связанные прежде всего с безопасностью терапии, или же он позволит создать целую линейку новых препаратов для «омоложения» тканей и всего организма.
Наконец, мы, вероятно, сможем лучше понять устройство стареющих тканей. Пока это непросто: оказалось, что их структура гораздо сложнее, чем предполагалось. В каждой ткани есть множество типов клеток, причем даже одна клетка может находиться в десятках различных состояний. Однако активное развитие искусственного интеллекта ускорит анализ данных, полученных медиками и учеными. Надеюсь, к концу десятилетия у нас появится принципиально новое понимание того, как стареют ткани и как вернуть им молодость — способность полноценно функционировать и восстанавливаться.
Автор — заведующая лабораторией репарации и регенерации тканей Центра регенеративной медицины МНОИ МГУ, доктор медицинских наук, профессор РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора