Во Франции вновь проходят масштабные протесты. По всей стране на 5 ноября запланировано 220 акций с ожидаемым числом участников от 500 тыс. до 700 тыс. человек, включая 40–80 тыс. в Париже. К забастовкам уже присоединились 16% преподавателей, что привело к нарушению работы многих учебных заведений страны.
Французские протесты, скорее всего, закончатся не победой правительства или улицы, а соглашением, которое каждая сторона сможет представить как свой успех. Власть заявит, что сохранила управляемость, профсоюзы — что заставили ее отступить. Но прекращение демонстраций еще не означает разрешения конфликта. Люди могут разойтись по домам, сохранив раздражение и готовность снова выйти на улицу.
Поэтому быстрой развязки ждать не стоит. Вероятнее волнообразный сценарий: крупные акции, переговоры, затишье и новая мобилизация. При убедительных уступках напряженность может начать снижаться за несколько недель. Если договориться не удастся, выступления способны возвращаться месяцами.
За требованиями повысить доходы и обеспечить социальные гарантии стоит вопрос: почему граждане должны соглашаться на ухудшение своего положения, если не считают распределение нагрузки справедливым? Для правительства экономия — способ привести в порядок бюджет. Для семьи, сталкивающейся с нехваткой учителей или недоступностью привычной услуги, она выглядит иначе: государство требует больше терпения, но дает меньше взамен.
Может быть, проблема не в том, что французы разлюбили работать, а в разочаровании условиями труда и отношением к их усилиям? Когда человек не чувствует, что его вклад ценят, спор о зарплате становится спором об уважении.
Поэтому денежной уступки может оказаться недостаточно. Объявить о помощи и дать людям возможность участвовать в обсуждении решения — разные вещи. В первом случае власть пытается погасить недовольство, во втором — начинает восстанавливать доверие. Без этого даже значительные расходы могут восприниматься как плата за временное затишье.
Первые уступки затронули образование. В начале октября правительство объявило о направлении 3 тыс. замещающих преподавателей в школы с наиболее острой нехваткой кадров и пообещало не сокращать преподавательские ставки в среднем образовании в 2027 году. Учащимся предложили больше возможностей участвовать в обсуждении образовательной политики. Но объявленное обязательство еще не равно выполненному: для школьников важен не сам план найма, а появление учителя в классе.
Реакция протестующих показала пределы этих предложений. В школьном профсоюзе USL кадровые меры назвали необходимым минимумом. Представители движения Lycéens! положительно оценили расширение ученического представительства, но не сочли остальные предложения достаточными. Подвижки признали, однако оснований прекратить выступления не увидели.
В конце октября власти представили более широкий пакет: ограничение наполняемости части старших классов, €4 млрд в виде кредитов на ремонт школ, инвестиции в университетские кампусы и дополнительные места в высшем образовании. Была также объявлена индексация студенческих стипендий с учетом инфляции и замена к 2028 году системы поступления Parcoursup. Финансовая деталь здесь принципиальна: кредит на ремонт — не то же самое, что безвозвратное бюджетное финансирование.
Однако представители протестующих вновь призвали продолжать акции: по их оценке, предложения закрывали лишь часть требований. После осенних каникул блокады возобновились, хотя и в меньшем масштабе. Утром 2 ноября министерство образования сообщало о 41 затронутом лицее — примерно 1% от общего числа. Считать спад прямым следствием уступок нельзя: между волнами выступлений прошли каникулы, а организаторы продолжали настаивать на недостаточности мер.
Здесь проявляется парадокс переговоров. Уступки нужны, чтобы люди разошлись, но первые уступки могут убедить их в обратном: давление работает, значит, его стоит продолжать. Особенно если часть изменений обещана через год или два. Для правительства это постепенная реформа, для протестующих — обязательство, исполнения которого, возможно, снова придется добиваться.
Рабочий «компромисс» должен быть не громким, а осязаемым. Нужно объяснить, когда школы получат преподавателей, кому достанется поддержка и что изменится в доступности услуг. Чем конкретнее обязательства, тем сложнее заменить их красивым отчетом.
Власти придется назвать и цену уступок: какие расходы защищены, какие решения откладываются и откуда возьмутся средства. Обещание одновременно увеличить помощь, сократить дефицит и никого не затронуть лишь усилит подозрения.
Профсоюзы способны стать посредником, но им необходим результат, с которым можно вернуться к сторонникам. Прекратить забастовку в обмен на обещание «продолжить диалог» трудно предложить тем, кто уже потерял часть заработка. При этом соглашение с профсоюзами не остановит все акции одновременно. Реалистичная цель — постепенно уменьшать число людей, для которых улица остается единственным способом быть услышанными.
Смена правительства может дать передышку, но не устранит причины конфликта. Новый кабинет получит возможность начать разговор заново — вместе с прежними финансовыми ограничениями. Можно указать на глубину французского кризиса доверия: проблема касается не только отдельных руководителей, но и отношений между политической системой и гражданами. Поэтому замены фамилий недостаточно, если способ принятия решений остается прежним.
Вероятная развязка — постепенное расхождение участников. Одни сочтут уступки достаточными, другие продолжат локальные акции, третьи перенесут ожидания на выборы. Общенациональное движение ослабнет, но отдельные конфликты сохранятся. Уменьшение роли традиционной забастовки не означает исчезновения коллективного недовольства: оно способно менять форму.
Главный признак выхода из кризиса — не пустая площадь в конкретные выходные. Важнее, появится ли у людей ощущение, что добиться изменений можно без очередной забастовки. Если да, протест начнет терять необходимость. Если нет, затишье останется лишь перерывом до следующего повода выйти на улицу.
Автор — научный сотрудник Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
