Поражение республиканцев на промежуточных выборах в конгресс не стало сюрпризом ни для наблюдателей, ни для аналитиков, ни для известного своей любовью к поствыборной драматизации американского президента. О грядущем усилении оппозиции знали и говорили все, к этому готовились, кто-то — как, например, европейские союзники США — даже с нетерпением ждали. И, тем не менее, американцы сумели удивить. Такого провала правящей партии не ждал почти никто.
Еще пару месяцев назад более или менее мейнстримный прогноз заключался в потере республиканцами лишь нижней палаты. Такое уже случалось в совсем недавней истории — палату представителей на экваторе теряла и первая администрация Трампа, и администрация Байдена. Для обеих эти поражения стали предтечей разгрома и на президентских выборах два года спустя.
Политика США в ее нынешнем состоянии вообще работает по принципу «всё течет, всё изменяется». Американское электоральное поле наполнилось огромным — гораздо большим, чем раньше — количеством разочарованных избирателей, быстро теряющих лояльность. Сегодня к так называемым независимым (то есть голосующим за любую партию в зависимости от коньюнктуры) избирателям себя относят почти 40% зарегистрированных избирателей. Это исторический рекорд. Если добавить к ним армию избирателей, сохраняющих принадлежность своим партиям, но глубоко разочарованных в нынешних лидерах, мы получаем картину постоянного электорального метания от одного полюса к другому. Период лояльности избираемым лидерам сжался даже не до годов — до месяцев.
Как следствие, в США сжались политические циклы. Последние два президента удерживали Белый дом четыре года (вместо более обычных восьми), а «большое правительство» (Белый дом плюс обе палаты) существовало всего два года. Администрация Трампа в полной мере ощутила эти тенденции на себе. После громогласнейшей победы на прошлых президентских выборах уже к концу 2025 года рейтинг Трампа упал до 36% — и года не прошло, как избиратели разочаровались в его правлении.
Поэтому к поражению на нынешних промежуточных выборах республиканцы готовились — несмотря на оптимистичные заявления Трампа, обещания раздать каждому американцу по $5 тыс. и прочие традиционные выкрутасы. Потеря палаты представителей, смею предположить, была заложена в их стратегии как минимум с зимы 2025–2026 годов, когда стало ясно, что рейтинги Трампа падают, а вместе с ним тянутся вниз и рейтинги партии и ее кандидатов. «Проскочить» промежуточные выборы с минимизацией потерь, а в 2028 году пытаться переломить тренд, делая ставку на сильного республиканского кандидата в противовес разброду и шатаниям на стороне демократов. Такой, видимо, был план.
Но там, где действует Трамп — главный вихрь американской политики, — ничего не может быть по плану. Если у нынешней убедительной победы демократов и есть организатор, то это, безусловно, нынешний президент США.
Демократам действительно удалось добиться победы, которой они могли ждать разве что в самых смелых фантазиях. Они не просто завоевали обе палаты — и палату представителей, и сенат — но сделали это в максимально унизительной для республиканцев форме. По разным подсчетам — пока не окончившимся — демократы получили в палате представителей 250+ мест (при необходимом для контроля минимуме в 218 мандатов), республиканцы рухнули ниже 180, потеряв свыше 40 мест. В сенате демократы, вполне возможно, получат 55 или 56 мест из 100. Но главное — республиканцы умудрились проиграть в штатах, которые до недавнего времени считались их вотчиной: Техас, Канзас, Флорида на разных уровнях будут представляться демократами. Сильно подвели Трампа и его партию провинциальные, сельскохозяйственные муниципалитеты, на которые республиканцы опирались два года назад.
Своими результатами «ослы» во многом обязаны политике Белого дома. Крайне непопулярная иранская кампания не только вызвала у американского общества «вьетнамские приходы» и воспоминания о временах Джорджа Буша – младшего и его войнах, но и спровоцировала рост цен на топливо. Инфляцию разгоняла и тарифная политика Трампа, остающаяся весьма жесткой. При этом обещанные внутренние реформы проводились нынешней администрацией крайне несуразно. Вначале было объявлено об огромных кадровых и бюджетных сокращениях, Илон Маск даже возглавил «департамент эффективности», но довольно быстро эту деятельность свернули. Зато Трамп и его окружение начали вполне откровенно плясать под дудку крупного бизнеса и заигрывать с рынками — как подозревается, в том числе и для личного обогащения.
Всего этого избиратель Трампу не простил, но американский президент этого, кажется, даже не заметил. После падения его рейтинга в конце 2025 года, под нажимом Белого дома фонд Гэллапа просто перестал публиковать данные об одобрении президентской деятельности. Уповая на сформировавшийся в Республиканской партии «культ личности» самого себя, Трамп принял активнейшее участие в избирательной кампании, прямо говоря, что американцы должны воспринимать эти выборы так, как будто в бюллетене есть имя президента. И это несмотря на то, что рейтинг самого Трампа, по некоторым данным, опустился на 10% ниже рейтинга самой Республиканской партии. То есть, если он и был паровозом, то только тянущим свою политическую силу вниз.
В каком-то смысле Трамп превратил эти выборы в референдум собственной политики — и получил соответствующий результат. Теперь республиканскому лагерю предстоит тяжелый разбор полетов и, возможно, новая волна внутрипартийных разборок. Кто-то подспудно (как вице-президент Вэнс), кто-то более открыто (как губернатор Флориды Десантис и сенатор Круз) уже высказался относительно причин поражения. Причины, как ни крути, в действиях Трампа.
Станет ли это предпосылкой бунта внутри Республиканской партии? Едва ли. Авторитет и президентская власть Трампа достаточно сильны, чтобы такого рода открыто бунтовщичество пресечь. Но республиканцам предстоит найти компромиссный вариант некоего «умеренного трампизма» — линии и соответствующих кандидатов, которые, с одной стороны, опирались бы на подорванный, но вёе еще немалый политический капитал действующего президента, при этом представляя некое новое поколение республиканцев. Это единственный шанс дать бой демократам в 2028 году. Альтернатива — партийный раскол и полное поражение.
У демократов, как ни странно, схожая проблема с внутренней борьбой. Победа на промежуточных выборах стала явной заявкой на триумф через два года. А значит тот, кто выбьется в кандидаты внутри партии, почти автоматически и станет следующим президентом США. По крайней мере такая логика есть — и она будет толкать демократов к внутренней борьбе между фракциями и поколениями. В общем, резкие итоги нынешних промежуточных выборов можно трактовать лишь как начало новых политических баталий, ожесточенность которых в США будет только нарастать.
Что это всё значит для нас? В кои-то веки не так много. Российско-американские отношения находятся на столь низком уровне, что даже захоти победившие демократы нанести им ущерб — портить, в общем-то, нечего.
Вопреки распространенному мнению, у конгресса не так много возможностей ограничить или тем более перехватить полномочия президента во внешней политике. Даже если демократы решат начать новый крестовый поход в поддержку Украины — в чем можно сильно усомниться, — они вряд ли сумеют преодолеть сопротивление Белого дома. Трамп же не будет пускать их на «свою поляну» внешней политики просто из принципа. Внешняя и оборонная политика теперь скорее всего станут его любимыми игрушками, поскольку их меньше всего нужно делить с конгрессом.
Впрочем, хотя фундаментальных вызовов от победы демократов ждать и не стоит, ничего хорошего тоже не произошло. Двоевластие в Вашингтоне в любом случае будет делать его политику менее стабильной, а диалог с США — сложным. Но нам не привыкать.
Автор — доцент НИУ ВШЭ, ведущий научный сотрудник ИКСА РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
