В выборах в кнессет участвовало более 30 партий, хотя те или иные шансы пройти электоральный барьер (3,25%) были только у 13. Крайне высокая явка — наибольшая за первую четверть XXI века — позволила сделать это лишь 11 в силу специфики распределения голосов и конечной «стоимости» каждого парламентского места.
Среди всех прошедших электоральный барьер партий можно выделить несколько условных «блоков», которые, впрочем, делятся скорее по принципу готовности или неготовности участвовать в правительстве под руководством Биньямина Нетаньяху, а не по идеологическим различиям.
«Блок Нетаньяху» включает партии исходящей коалиции: правый «Ликуд» (27), ультраортодоксальные «Яхадут ха-Тора» (7) и ШАС (6), крайне правые «Религиозный сионизм — Зеут» (6) и «Оцма Йехудит» (7). Сумма их мест оценивается в 53. «Блок перемен» объединяет центристские/правоцентристские «Яшар» («Прямо»/«Вперед») (21), «Беяхад» («Вместе») (12), правую «Наш дом Израиль» (7) и левую «Демократы» (8). Общее число их мандатов — 48.
Блок арабских партий состоит из исламистской РААМ (8) и объединяющего спектр идеологий от коммунизма до палестинского национализма «Общего списка» (11). Они получают 19 мест — беспрецедентный парламентский вес для этого сектора, в первую очередь связанный с крайне высокой явкой арабского населения, мотивированного стремлением выразить протест против нынешнего правительства и привлечь внимание к накопившимся проблемам, включая уровень преступности.
Подобный расклад без уверенного большинства у каждого из основных блоков был в целом прогнозируем. Неожиданной оказалась сохранившаяся популярность партии Биньямина Нетаньяху, получившей 27 мест: подавляющая часть опросов показывала куда меньшие цифры (около 20) и куда большее падение ее рейтингов. Хотя снижение по сравнению с полученными в 2022-м 32 местами существенно.
Блоку премьер-министра, впрочем, это не сильно помогает: до большинства в 61 мандат (как минимум) им не хватает восемь парламентских голосов, что потребует привлечения минимум одной относительно крупной партии из «Блока перемен» и/или поиска в нем «перебежчиков». Реализовать это, особенно используя последнюю опцию, будет крайне сложно с учетом текущей политической конфигурации. Обеспечить устойчивость такой коалиции также будет непросто.
Положение «Блока перемен» еще сложнее. Если ранее предполагалось, что поддержки лишь одной арабской партии, РААМ, может оказаться достаточным для формирования коалиции, то теперь им необходимо участие как минимум 13 дополнительных парламентариев, что могут обеспечить лишь две средние по парламентскому весу партии, если не учитывать «Ликуд». Глава «Яшар» (партия получила 21 место, близко к прогнозам) — бывший глава Генштаба Гади Айзенкот — рассматривается как вероятный, хотя и не единственный кандидат на пост премьера от оппозиции.
Коалиционные переговоры будут сложными и, вероятно, длительными. «Блок перемен» имеет различные пути для формирования коалиции, однако любое из их потенциальных партнерств сопряжено с определенными политическими рисками. Неспособность любой из сторон сформировать правительство приведет к очередным выборам, которые едва ли завершатся более конкретным результатом — мобилизовать электорат при этом будет сложнее. Возможное формирование правительства национального единства при участии Биньямина Нетаньяху будет означать нарушение одного из предвыборных обещаний оппозиционного блока — к тому же опыт нынешнего премьера позволит ему воспользоваться этим союзом со своими целями.
Партнерство с арабскими партиями последовательно делегитимизировалось коалиционными партиями — и часть оппозиции также заявляла о неготовности согласиться даже на их поддержку правительства «извне» с созданием правительства меньшинства, — а значит, возможна антагонизация и части политических партнеров, и некоторых избирателей. Договоренности с партиями харедим потребуют от «Блока перемен» компромиссов по вопросу призыва ультраортодоксальной молодежи, а с учетом роли этого пункта в предвыборной риторике и в обществе в целом это не встретит понимания со стороны израильтян.
Диалог с крайне правой партией «Религиозный сионизм» не исключал бывший премьер-министр и глава «Беяхад» Нафтали Беннет, но лишь ее одной будет недостаточно, а «Оцма Йехудит» во главе с Итамаром Бен-Гвиром воспринимается как проблемный актор даже Биньямином Нетаньяху, а потому едва ли будет рассматриваться оппозицией как приемлемый вариант. «Религиозный сионизм» также последовательно исключал любое партнерство с арабскими партиями. Наиболее приемлемой опцией было бы достижение договоренностей с «Ликудом» без участия Биньямина Нетаньяху, но его уход из политики или по крайней мере снижение его роли в ней им самим, судя по всему, пока не рассматривается.
Из всех сценариев более вероятным всё еще кажется политический тупик, аналогичный тому, который наблюдался в 2019–2022 годах. Ни израильтяне, ни оппозиционные партии в этом не заинтересованы, но такой вариант был бы отчасти приемлем для Биньямина Нетаньяху, поскольку в этом случае он смог бы остаться главой переходного правительства до следующего электорального цикла.
К формированию правительства национального единства — с вероятным участием широкого спектра правых и правоцентристских партий («Ликуд», «Яшар», «Беяхад», «Наш дом Израиль») — призвал президент страны Ицхак Герцог, ответственный за выбор парламентария, у которого будет больше шансов сформировать коалицию.
У сторон есть различные способы выхода из тупика, однако каждый из них сопряжен с определенными рисками, которые могут оказаться определяющими для их дальнейшей электоральной траектории. При таком уровне общественного напряжения цена любого решения может оказаться высокой. В обществе явно наблюдается запрос на перемены, но глубина его раскола и степень поляризации вместе с интенсивной политизацией большинства публичных шагов истеблишмента затрудняет конструктивный диалог. В то же время сложившаяся ситуация лишь дополнительно подчеркивает необходимость поиска эффективных путей для достижения неизбежных компромиссов.
Автор — заведующая группой изучения региональных отношений Центра ближневосточных исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора