Дорога к жизни: как происходит эвакуация мирных людей из Константиновки
Из Константиновки — родины Нонны Мордюковой и места, где были созданы кремлевские рубиновые звезды, — продолжают эвакуировать мирных жителей. Процесс крайне осложняет ситуация с дронами: каждый выход — игра со смертью. Эвакуированных направляют в пункты временного размещения в ДНР. Один из них находится в поселке под Макеевкой. Десять дней назад сюда прибыла группа из 21 жителя города. Специальный корреспондент «Известий» встретился с константиновцами и узнал, каким был их путь к спасению.
Привыкнуть к тишине
Прохладные сумеречные своды местного административного здания. Комнаты, в которых живут по 7–15 человек, внутри — кровати и раскладушки. Привозная вода — 7 кубов на двое суток. Роль столовой выполняет фойе — питание три раза в день.

За обеденным столом в пункте временного размещения (ПВР) сидит мужчина за шахматной доской — решает задачи. Кто-то читает книги — смартфонов нет почти ни у кого. На стеллажах — развал томов, принесенных местными жителями. Среди авторов — Дюма, Фенимор Купер, Герцен, Ремарк, мемуары главного советского партизана Ковпака — «От Путивля до Карпат», Медведев — «На берегах Южного Буга» о винницком подполье. Большинству, впрочем, не до книг. Перебирают в памяти и разговорах пережитое, приходят в себя (в убежищах им пришлось провести не меньше года), пытаются понять, что дальше, куда идти, как строить будущее. Почти все лишились жилья. Пути обратно нет. Как нет и родного города. Подали документы на получение паспорта РФ, вопрос решается в ускоренном порядке.
В одной из комнат — семь женщин. Темная лицом Оксана: потеряла сына — завалило плитами после артналета. Рассказывает, что пряталась с другими в гуманитарном пункте при детском садике, там до сих пор остаются 50 человек, не имея возможности выйти, в том числе дети.
Ольга Владимировна — бывшая тепличница на комбинате. Дом ее сгорел.

— Вышли благодаря российскому солдату, — говорит она тоненьким голосом. — Двигались группой девять человек, включая мужчину на инвалидной коляске. По дороге задели противопехотную мину. Меня ранило в руку. До сих пор внутри осколок, врачи сказали: опасно вынимать, рядом нерв…
Еще одна обитательница ПВР — Марина, бывший крановщик на давно почившем заводе «Автостекло». Делится, что до сих пор не может привыкнуть к тишине. А главным впечатлением после эвакуации для нее стали (и остаются до сих пор) целые дома, окна, а еще мамы с колясками, гуляющие по улицам.
Другую соседку, самых преклонных лет, зовут Тамара Александровна. Когда ее квартира выгорела, она перебралась в другую. Но и там ни света, ни тепла, ни воды. С наступлением морозов она обморозила руки, в отчаянии вышла на улицу.
— Иду и плачу, — вспоминает она. — Пусть если убьют, то сразу!

И еще просила помощи у Божьей Матери. Встретила человека, обратилась к нему: «Дяденька, возьми меня к себе, я погибаю…» Мужчина оказался церковным сторожем. Привел несчастную в нижний храм, там ютились еще две женщины. В нем и прожили они полгода.
— Завтра хочу съездить в церковь — в соседнем поселке. Мне дали 100 рублей на дорогу, — говорит Тамара Александровна. — Поблагодарить Господа за то, что помог мне выжить.
Ждать и терпеть
Татьяна и двое ее взрослых сыновей Денис и Сергей жили в западной части Константиновки. В частном секторе. Занимались предпринимательством, держали две торговые точки, продавали парфюмерию и головные уборы. Оба сына по образованию — инженеры. Но поскольку промышленность в городе умерла и устроиться по специальности стало невозможно, выбрали семейный бизнес.
— Думали: обойдут нас военные действия стороной, — вздыхает мать. — Но нет, оказались в самом эпицентре. На Украину эвакуироваться не стали. Главная опасность — мобилизация. Там до первого блокпоста. А в России у нас родственники. Решили терпеть и ждать…

К городу фронт подошел в мае 2025-го. Тогда же Татьяна с сыновьями оборудовали в погребе места для ночевок, установили там печку. Магазины, аптеки, больницы больше не работали. Спасали запасы с огорода да накопленная гуманитарка. Во дворе имелись скважины с водой. Передвигаться приходилось перебежками — к колодцу, за дровами, и обратно. Непрерывно били минометы. И кишели в небе дроны.
— Первый раз к нам прилетело в феврале — 120-миллиметровая мина прошила дом насквозь, оба этажа, застряла в холодильнике и не разорвалась, — рассказывает старший Сергей. — Что делать в такой ситуации? Обратиться ведь не к кому. Взяли ее с братом осторожно и вынесли на улицу, положили подальше на поляне. В этот же самый день прилетел дрон, ударил в стену дома, произошло возгорание. Сумели потушить. Берегли, в общем, жилье, как могли. В марте после прямых попаданий дом сгорел дотла. Вместе с автомобилем. Не осталось ничего.
Без конца и края
Утром 28 июля Сергей услышал топот на участке и голоса. Младший брат спал в погребе, мама пошла нарвать яблок.
— Появились двое солдат, — рассказывает старший. — «Ты кто такой?» — наставили на меня автоматы. «Живу тут. А вы кто, чьи?» Парни показали нашивки с российским флагом. «Кто-то еще есть?» — спросили. Говорю: «Брат, мать. Давайте позову». Они: «Нет, сиди тут, будем ждать!» Когда дождались, они спросили: «Эвакуироваться будете?» Мы ответили: «Да». Нарисовали нам тогда на карте маршрут движения. И пояснили: «Часть пути пройдете одни. Без нас вам безопаснее. Иначе точно бить будут. Выйти необходимо завтра в семь утра».

На следующий день, взяв рюкзаки и сумки, отправились в путь. Шли просто по дороге. Под открытым небом. На свой страх и риск.
— Картина страшная, — делится Татьяна. — Трупы, трупы, запах. Всё в минах, снарядах, «лепестках», каких-то взрывателях со световыми датчиками, снаряженных дронах, ждущих подъема. Конца и края этому не было…
До нужной точки двигались часа два. На подходе к условленному месту над головами появился коптер, как оказалось — свой, встречающий. Поприветствовал, покачавшись из стороны в сторону. В определенной локации «кивнул» — «Сюда!». Далее Татьяну, Сергея и Дениса повели военные — по посадкам, «открыткам», оврагам. Объяснили: «Отвечаем за вас головой!» В общей сложности в пути семья провела 13 часов, преодолели без остановки 30 км. Чудом избежали атак камикадзе, ничего не зацепили. В группе, которая шла этой же дорогой на следующий день, подорвался на мине мужчина. Другая группа — восемь человек — трижды попала под дроны, ранило всех.
До Артемовска их довезли на пикапе. А там проводили в убежище под землю. Накормили, напоили, осмотрели в медпункте, сделали флюорографию, организовали душ, выделили отдельную комнату. На следующий день отправили в тыл — в перевалочный ПВР. Затем еще в один. И, наконец, сюда — под Макеевку.

Как и остальные, все трое адаптируются к новым условиям. Созвонились с родными в России, сказали главное: «Живы!».
На вопросы «Чего не хватает? Что требуется в первую очередь?» и Денис, и Сергей, и Татьяна, и Марина, и Оксана, и Тамара Александровна, и другие постояльцы ПВР говорят одно: «Какие-то финансовые средства, чтобы с чего-то начинать новую жизнь. И человеческая поддержка. Мы очень устали».