17 августа Дональд Трамп поручил министру обороны Питу Хегсету «существенно сократить совместные военные учения» Сеула и Вашингтона, которые должны были начаться на этой неделе. Президент США обозначил несколько причин для такого решения.
Во-первых, он в очередной раз указал на высокую стоимость маневров, так как значительную часть расходов несут Соединенные Штаты. Во-вторых, Трамп назвал учения неуместным и враждебным сигналом Пхеньяну, особенно с учетом его «очень хороших отношений» с Ким Чен Ыном. Наконец, хотя американский президент представил это как отдельный сюжет, прозвучало недовольство отказом Республики Корея присоединиться к действиям США по «денуклеаризации Ирана».
В действительности каждый из обозначенных тезисов Трампа не только представляет интерес в канве истории о совместных учениях, но и в целом свидетельствует о динамике американо-южнокорейских отношений. Что касается стоимости совместных маневров, то еще при первом президентском сроке Трампа финансовый аргумент стал одним из основных инструментов давления на Сеул. После саммита США – КНДР в Сингапуре в 2018 году американский президент приостановил Ulchi Freedom Guardian, назвав эти учения чрезмерно дорогостоящими. Пентагон тогда оценил возможные расходы США на проведение маневров примерно в $14 млн. Сам Трамп позднее утверждал, что каждые крупные американо-южнокорейские учения обходятся Вашингтону приблизительно в $100 млн, однако в Пентагоне это не подтвердили.
Стоимость Ulchi Freedom Shield 2026 не раскрывается и сейчас. Однако тезис о том, что финансовая нагрузка почти полностью лежит на Вашингтоне, не учитывает вклад РК. По Специальному соглашению о распределении оборонных расходов южнокорейский взнос на содержание американского контингента в 2026 году составляет 1,519 трлн вон, или приблизительно $1,1 млрд, что на 8,3% превышает показатель 2025-го. Кроме того, Республика Корея предоставляет земельные участки, инфраструктуру и налоговые льготы, которые не всегда отражаются в прямых бюджетных расчетах.
Подобная аргументация Трампа в большей степени связана с «несправедливым» распределением расходов внутри союза, чем с реальной стоимостью самих маневров. США уже обозначали позицию, что американские гарантии — это услуга, за которую союзники должны платить больше. Поэтому в данном вопросе сокращение учений становится инструментом давления на Сеул.
Вероятно, апелляция к «очень хорошим отношениям» с Ким Чен Ыном также не была случайной. Всего за день до распоряжения о сокращении учений Трамп опубликовал совместное фото с Кимом во время встречи в Пханмунджоме в 2019 году и вновь подчеркнул, что они «прекрасно ладят». Поэтому решение по Ulchi Freedom Shield продолжает обозначившийся курс на возобновление личной дипломатии с северокорейским лидером. Более того, к этому Трампа ранее подталкивал сам Сеул. В июне 2026 года на саммите G7 президент Республики Корея Ли Чжэ Мён попросил американского лидера возглавить усилия по снижению напряженности и мирному урегулированию ситуации на Корейском полуострове. Южнокорейская администрация изначально исходила из того, что личный канал связи между Трампом и Кимом может стать одним из немногих способов возобновить диалог.
В таком случае сокращение совместных учений, с одной стороны, отвечает интересам Сеула по снижению напряженности и возобновлению диалога между Вашингтоном и Пхеньяном. С другой стороны, односторонний характер решения Трампа вновь подрывает доверие к США как к надежному и предсказуемому союзнику, готовому учитывать интересы РК при пересмотре ключевых элементов американо-южнокорейского взаимодействия в сфере безопасности.
Последний, но не менее важный тезис связан с Ираном. Формально он был вынесен Трампом за рамки решения о сокращении учений. Однако само появление этого сюжета в президентском заявлении едва ли случайно. Отказ Сеула присоединиться к действиям США по денуклеаризации Ирана Белый дом посчитал недостаточной солидарностью со стороны администрации Ли Чжэ Мёна.
Для РК вовлечение в конфликт, непосредственно не связанный с безопасностью Корейского полуострова, означало бы принятие дополнительных военно-политических и экономических рисков. В логике же Трампа такая осторожность выглядит совсем иначе: Вашингтон несет основные расходы на защиту союзника, тогда как Сеул уклоняется от поддержки американских инициатив за пределами региона. Поэтому сокращение учений целесообразно рассматривать не только как жест в адрес Пхеньяна, но и как сигнал Республике Корея — у недостаточной, с точки зрения президента США, лояльности есть своя цена.
В Сеуле на заявления Дональда Трампа отреагировали с осторожностью. Хотя администрация Ли Чжэ Мёна и приветствовала возможность возобновления диалога между Пхеньяном и Вашингтоном, но одновременно с этим напомнила, что решения о сокращении военных учений должны реализовываться на основе двустороннего согласования. Более того, южнокорейские военные заявили, что по состоянию на 17 августа 2026 года учения проводятся в ранее утвержденных масштабах и в установленные сроки, а после заявления Трампа Сеул не получал от Вашингтона официального запроса об их сокращении. Представитель министерства обороны Республики Корея добавил, что отдельные запланированные мероприятия всё еще могут быть скорректированы, если Вашингтон направит официальный запрос о внесении изменений.
Вопрос о сокращении совместных учений вновь становится для американского президента способом добиться от Сеула увеличения военных расходов и одновременно попыткой продемонстрировать, что масштабы американских обязательств могут зависеть от готовности союзника учитывать политические и экономические требования Вашингтона.
Автор — эксперт Центра военно-экономических исследований Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора