Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Армия
Силы ПВО сбили 1441 украинский беспилотник над регионами России за ночь
Мир
В МИД РФ обвинили страны Запада в пиратстве на государственном уровне
Мир
В Литве решили отказаться от приема мигрантов по программе Евросоюза
Армия
ВС РФ поразили объекты ВПК и логистики ВСУ в Киеве и трех областях Украины
Мир
Президент Монголии объявил о своей отставке
Мир
Мерц занял последнее место в рейтинге немецких политиков
Мир
В МИД РФ назвали надуманными причины отказа Зеленского от поездки в Москву
Мир
В ГД сообщили о возможном сроке для Каллас в РФ за слова об участниках СВО
Общество
ФСБ задержала четырех агентов украинских спецслужб по делу о подготовке терактов
Общество
Правкомиссия рассмотрит вопросы восстановления Крымского моста
Армия
Российские бойцы поразили производящий комплектующие для БПЛА завод в Киеве
Армия
Армия России поразила Южный и Северный мосты в Киеве
Мир
Спецпосланник ЕС по санкциям против России объявил об уходе с поста
Мир
В Китае назвали шутку Мединского о европейцах позором для Евросоюза
Мир
Песков указал на немирный характер позиции Европы в переговорах по Украине
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Общество
Адвокат предупредил о рисках для руководителей после продажи бизнеса
Мир
Вэнс заявил об отсутствии нужды у американцев строить бункеры
Главный слайд
Начало статьи
EN
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Новым ректором Российского института театрального искусства (ГИТИС) должен стать молодой человек, «который бы ничего не боялся», пусть даже его поначалу примут в штыки, уверен спецпредставитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству, худрук Театра мюзикла Михаил Швыдкой. Он сам закончил ГИТИС и более 50 лет в нем преподает. Об истинных проблемах современной творческой молодежи, хайпе вокруг ИИ, которого он в шутку называет «Иваном Ивановичем», и премьере мюзикла «Плакса», созданного совместно с Сергеем Жуковым и НМГ, Михаил Швыдкой рассказал в эксклюзивном интервью «Известиям».

«Жуков точно пришел к нам не за дополнительной славой»

— 10 сентября на сцене Театра мюзикла состоится большая премьера — спектакль «Плакса». Вы назвали это экспериментом для театра. В чем именно он заключается?

— Для нас «Плакса» действительно новое явление. Мы никогда не работали с партнерами, всё делали сами. А сейчас выступаем сопродюсерами этого мюзикла вместе с НМГ и СТС. Мы никогда не рисковали делать молодежный спектакль и не выходили в сегмент популярной музыки. Для нас работа с Сергеем Жуковым — это что-то совсем новое. Мы не работали с людьми, которые находятся на острие сегодняшней стадионной популярности. А Жуков — человек, который через 30 лет после начала карьеры уже третий год подряд собирает стадионы.

Но концертный контакт исполнителя с публикой на стадионе и контакт артиста с залом на полторы тысячи мест — это разные истории. Мюзикл — не набор песен, под которые подгоняется сюжет, как, например, в «Мамма Mia!». Когда мы начали работать с Жуковым, я очень боялся, что он будет настаивать на том, чтобы мы поставили набор песен. Но он очень серьезный и, с моей точки зрения, глубокий человек, который прекрасно понимает, что делает.

Сергей Жуков

Сергей Жуков

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Эдуард Корниенко

Он пришел к нам с этим предложением для того, чтобы попробовать себя в новом качестве. Мы тоже пробуем себя в новом качестве, работая с такого рода композитором. Жуков точно пришел к нам не за дополнительной славой — ему она не нужна. А для того, чтобы почувствовать свои возможности, поработать в другом музыкальном направлении.

Мы пробуем работать с таким сверхпопулярным исполнителем и композитором, у которого выработался свой стиль, есть своя аудитория. И мы хотели таким образом привлечь ту молодежь, которая не является основной аудиторией нашего театра.

— И как вам промежуточный результат?

— Я сейчас прихожу на репетиции и наблюдаю. На сцене 30 молодых людей в возрасте от 20 до 23 лет. Это совершенно другая энергетика. Иногда хочу им сказать: «Ребята, неважно, что вы делаете, просто ходите туда-сюда». В них есть другой кровоток. Но, естественно, мы не хотим терять свою публику. Поэтому, основываясь на сюжете «Плаксы», дописали роли для родителей героев, для бабушки и дедушки, поэтому там есть несколько дуэтов, романсов, рок-композиций из прошлого века.

— Сергей Жуков сейчас очень бодро штурмует театральную сцену. В прошлом сезоне у него вышел мюзикл «Ты у меня одна» в Губернском театре, где играл его сын Энджел. А здесь, как и в оригинальном сериале, выйдет дочь Ника.

— Мы очень рады, что Ника как героиня сериала будет работать и в этом спектакле. Хотя для нее это тоже серьезное испытание. Ведь съемки в кинематографе и работа на театральной сцене — совершенно разные профессии. На сцене значительно тяжелее. Вообще мюзикл — очень сложный вид искусства.

Ника Жукова и режиссер мюзикла Валерий Маркин

Ника Жукова и режиссер мюзикла Валерий Маркин

Фото: Пресс-служба Московского театра Мюзикла

Естественно, Ника Жукова будет играть премьеру. И параллельно у нас еще две молодые актрисы — Маргарита Белова и Кристина Кукас. Мы всегда стараемся, чтобы на любую главную роль было хотя бы два исполнителя. А здесь, я думаю, нужно три, потому что мы предполагаем длинный прокат.

— Если говорить о сюжете, это альтернативная история или продолжение сериальной?

— В значительной степени продолжение. Я очень не хотел, чтобы это был мюзикл о буллинге. Это история о любви и взрослении. Хемингуэй писал, что тот, кто не понимает, что любовь — это трагедия, никогда не любил. И мы хотим об этом рассказать. «Плакса» — это не пустая, легковесная «молодежная комедия». Он затрагивает очень сложные темы человеческого взросления, которые важны в 18, 30 и 70 лет.

«Плохо, когда образование превращается в бизнес»

— Сегодня много говорят о молодом поколении — зумерах, альфах. Как бы вы оценили ребят в творческих профессиях?

— Я придерживаюсь фразы, которую когда-то сказал Генрик Ибсен: «Молодость всегда права». Тот мир, в который они входят, мы им организовали. Эти молодые ребята — наше будущее.

кулисы театра
Фото: РИА Новости/Александр Уткин

Я преподаю уже очень много лет. Злюсь, когда вхожу в аудиторию, а студенты сидят за компьютерами и проверяют то, что я говорю. И вместо того чтобы сказать: «Пушкин родился в 1799 году», говорю: «Как мне кажется, Пушкин родился в 1799 году», потому что знаю: они тут же будут смотреть в компьютере — правда это или неправда?

Сегодняшний мир очень изменился. Мы перестали общаться. Нужно спровоцировать молодых людей на коммуникацию вне гаджетов. Нам кажется, что мы понимаем про жизнь больше, чем наши предшественники. На самом деле мы ни черта не понимаем, потому что количество информации очень велико.

Когда я общаюсь с молодыми ребятами, они такие же активные, так же критичны в отношении старших поколений — и это нормально. Они так же хотят понять мир, добиться успеха. Просто мне кажется, что сегодня с ними нужно больше разговаривать. Молодежь не хуже и не лучше нас. Не надо делать вид, что они сильно лучше. Ну, точно не хуже. Вот это я гарантирую.

— Сейчас многие ругают уровень подготовки молодых артистов. Вы с этим согласны?

— С 2012 года в Щукинском училище мы в третий раз выпустили курс артистов музыкального театра, которым руководила наш арт-директор, моя жена Марина Швыдкая. Мы их специально готовили для Московского театра мюзикла. Сейчас взяли к себе 15 молодых ребят. И не могу сказать, что они не владеют профессией. Они пришли достаточно обкатанные. И в других вузах есть очень сильные ребята.

театр
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

Другой вопрос, что очень много заведений, где готовят артистов. Плохо, когда образование превращается в бизнес. Но мир сегодня так устроен: все хотят платных студентов. А платные студенты не всегда самые талантливые.

— Да и куда их трудоустроить потом? Каждый год выпускается порядка 400 артистов.

— Больше. Вопрос в другом: перед современными артистами не ставят сложные задачи. Иногда моя жена, которая много лет занимается педагогикой, смотрит на экран, где идут сериалы, и видит там своих учеников. И она говорит: «Зачем я их учила?» Потому что человек вырастает только на очень сложных задачах.

— Нет достойного материала?

— В том числе. Плюс сегодня искусство начинается с маркетинга. Отсюда рождается целый ряд проблем. Решаются не художественные, а бизнес-задачи.

«Надо искать ректора в возрасте от 35 до 50 лет»

— ГИТИС для вас не чужое место. Как вы отнеслись к отставке Григория Заславского?

— Меня судьба ГИТИСа волнует бесконечно. Я пришел в ГИТИС учиться в 1966 году, то есть 60 лет тому назад, а начал преподавать там в 1972-м. И, конечно, меня очень тревожит судьба института.

Я не хочу вдаваться в подробности последних публикаций. Но за эти десять лет Григорий Анатольевич Заславский, безусловно, много сделал. Он человек яркий, талантливый. Но, видимо, есть что-то такое, чего я не знаю, из-за чего он сам написал заявление об уходе.

Заславский

Григорий Заславский

Фото: РИА Новости/Виталий Белоусов

Очень важно сейчас, чтобы ГИТИС не потерял тот импульс развития, который у него появился за эти годы. И очень важно, чтобы ректором стал человек разумный, понимающий, что ГИТИС — сложнейший организм. Это многосоставная и очень сложная конструкция, где готовят актеров, режиссеров, актеров музыкального театра, хореографов, людей, которые занимаются эстрадой, звукорежиссеров и так далее. Повторюсь, меня очень тревожит судьба института.

— В кадровом резерве есть люди, которые могли бы возглавить эту машину?

— Не знаю. На мой взгляд, есть человека три-четыре-пять, из которых можно выбирать. Надо искать ректора в возрасте от 35 до 50 лет. И не бояться давать молодым ответственные задачи. Опыт — не всегда хороший багаж. Он ограничивает смелость. Люди опытные, как правило, редко бывают храбрыми. Они даже не всегда бывают мудрыми. Мудрость и опыт — это разные вещи. Нужно искать какого-нибудь молодого человека, который бы ничего не боялся. Пусть его даже примут в штыки в ГИТИСе.

— Отсюда возникает еще одна тема. Можно ли говорить о кадровом голоде в театральной индустрии, учитывая, что главными сценами страны руководит ограниченный круг лиц?

— Надо понимать, что художники эгоцентричны. Когда Юрий Петрович Любимов пришел на Таганку, там работал Петр Наумович Фоменко. И он поставил очень удачный спектакль. Юрий Петрович понял, что от него надо освобождаться. В этом смысле театры ничем не отличаются от египетских царств. Фараон умер — в пирамиду закапывали правителя, его жен, всех приближенных и так далее. Думать о том, что можно продолжать какое-то дело, — не всегда справедливо.

театр
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Режиссерский театр связан с индивидуальностью режиссера. Поэтому, когда вы говорите о кадровом голоде, нужно создавать молодежные площадки. Сейчас в Театре на Таганке, которым руководит Ирина Апексимова, много молодых режиссеров ставят массу разных спектаклей — какие-то более удачные, какие-то менее. Но вот такого рода площадка — очень важный феномен.

Или то, что делает Константин Богомолов в бывшем Театре Романа Григорьевича Виктюка, — молодым дают возможность реализовать себя. Потому что рядом с крупными режиссерами, которых, в общем-то, по пальцам одной руки можно посчитать, тяжело работать. Ты всегда будешь в подмастерьях.

В МТЮЗе появилось такое интересное явление как Петр Шерешевский. Театр «Шалом» под руководством Олега Липовецкого становится любопытным. Там появляются молодые режиссеры. И с ними возникают эстетические определенности. Раньше в театре было скорее этническое, нежели эстетическое. Да и то этническое во многом условное.

Для того чтобы рождались большие произведения искусства, нужно, чтобы было много плохих. Это вопрос, как ни странно, еще и количественный. Я большой поклонник советского кинематографа. Но если вы посмотрите соотношение — сколько снимали и сколько оставалось в истории, вы удивитесь. Если 10% оставалось в истории — это хорошая цифра. То же самое относится к театру. Другое дело — театр менее дорогое искусство, он не столь жестко регламентирован, как кино.

— То есть, чтобы у одного художественного руководителя не было двух-трех театров, нужно, чтобы эта поросль талантов проросла?

— Они появятся. Я вам скажу больше: можно творить в условиях ограничений, для России это не новость. Чем сложнее условия, тем больше шансов, что выживут гении. Как закон Ньютона — всякое действие равно противодействию.

«Всё, что связано с ИИ, — большой хайп»

— Как вы относитесь к использованию ИИ? Нужно ли маркировать произведения, если творец создает их при помощи нейросетей?

— Когда мы используем компьютер, он же нам многое подсказывает, меняет слова, ударения. Искусственный интеллект — это инструмент. Можно маркировать, конечно. Но читателю, с моей точки зрения, всё равно. Если произведение увлекательно, если эта музыка каким-то образом, как говорит современная молодежь, «заходит», то вам всё равно.

Другое дело — оценка будет такая же. Представьте: писатель с помощью ИИ написал роман, критик с помощью ИИ написал критическую рецензию. И вот в этом дерьме мы будем жить. Это очень удобно.

мужчина
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

У меня не хватало времени, а надо было срочно написать колонку в газету. Мне говорит мой знакомый: «О чем ты хочешь написать? Брось мне всё. Я тебе сейчас напишу». Через три минуты появляется текст. Я смотрю и говорю: «Слушай, вё правильно, но не мой стиль». Нет проблем. Он просит ИИ написать то же самое в стиле Швыдкого. И присылается текст очень похожий на мой.

Одна проблема: искусственный интеллект ориентируется на уже написанное. Это как образование. Мы работаем с известным. Неизвестное может предложить только человек. Наша сила на сегодняшний день по отношению к «Ивану Ивановичу» — в иррациональности и в физиологии.

Однажды Пикассо спросили: «Чем вы пишете — умом или сердцем?». Он ответил — и это моя любимая его цитата: «Яйцами». Человек пишет физиологически. Певицы или певцы поют не горлом, они поют всей вертикалью. И в этом смысле как раз творчество — это то, что нас отличает от машины пока.

Проблема будет в другом. И вот это очень серьезно, с моей точки зрения. Когда люди привыкнут к продукту, изготовленному искусственным интеллектом, живые художники будут прикидываться машинами. Поскольку это будет рынок. Страшно не то, что машина будет похожа на человека. Страшно, что человек будет стараться быть похожим на машину. Вот тут мы окажемся перед угрозой исчезновения.

— Они не будут, наоборот, выгодно выделяться на фоне средней температуры по больнице?

— Вопрос маркетинга. Если машинная продукция окажется наиболее востребованной, то, чтобы попасть в тренд, живой художник будет делать то, что делает искусственный интеллект.

ИИ
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Пусть меня простят высокие начальники, ученые. По мне, всё, что связано с искусственным интеллектом, — такой большой хайп. Очевидна определенная тенденция угнаться за модой.

Я получаю огромное наслаждение от того, что записываю на бумажках телефоны или адреса. Это чистый кайф. Да, наш мозг не в состоянии воспринимать тот информационный поток, который сегодня существует. Мы не можем посмотреть 100 тысяч фильмов и сериалов, которые появились в мире за год. Для того чтобы быть людьми, надо вообще прочесть 100 книг. Главное — выбрать их правильно. Всё остальное — суета сует.

— У всех в руках телефоны. А в социальных сетях все всё продают — курсы, дружбу, идеальные отношения. И отсюда масса психологических проблем.

— Самое счастливое мгновение моей жизни — когда я выключаю все телефоны. У меня есть старая кнопочная Nokia. Вот ее я не выключаю никогда. Ну, потому что такая работа. Это тоже бред, да? Раньше, чтобы сделать международный звонок, надо было найти 20–15 копеек и автомат, который работает. А сейчас все очень злятся, когда у тебя телефон выключен. Ты всё время находишься в состоянии коммуникации. Вопрос — ответ, вопрос — ответ. А думать когда?

— Это тоже сильно снижает уровень познания. Откуда рождаться глубокой литературе, когда ты просто не успеваешь ничего осмыслить?

— Конечно. Ты живешь в поверхностном режиме. Скользишь по информационному потоку. Но самое ужасное другое: тебе кажется, что ты знаешь. Тебе кажется, что ты понимаешь. Потому что ты вроде впитываешь огромное количество информации, но всё равно усваиваешь ничтожную ее часть. Такой инфосерфинг, знаете. Это плохо.

— Какой-то грустный финал нас ждет, получается.

— Почему? Это тоже вопрос искусства. Вот знаете, в чем сила искусства на самом деле? Почему важен театр? Ты заставляешь человека жить медленно. Это колоссальное наслаждение.

мужчина
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

Искусство сильно подробностями, медленностью жизни. Ты должен заставить время течь в твоем естественном ритме, в котором живешь. Это дает только искусство. Поэтому оно может дарить наслаждение. Искусство вытаскивает нас из этого потока информации и ставит в совершенно другие соотношения времени и пространства. Нельзя прикидываться машинами. Мы люди, и это звучит гордо на самом деле.

Читайте также
Прямой эфир