Ежегодно 8 августа отмечается Международный день офтальмологии. Этот праздник приурочен ко дню рождения выдающегося российского офтальмолога Святослава Федорова, который произвел революцию в лечении глазных болезней. Сегодня офтальмология продолжает меняться на глазах, и, пожалуй, самые значительные перемены происходят в детском направлении.
Проблема детской близорукости сегодня приобрела масштабы эпидемии. За последний год число случаев миопии среди детей в России увеличилось на 7,1%, заболеваемость достигла 6749,2 случая на 100 тыс. Россия занимает третье место в мире, уступая только Японии и Южной Корее. У выпускников школ близорукость превышает 50%, а, по прогнозам ВОЗ, к 2050 году половина населения планеты будет страдать этим заболеванием.
При этом лишь 2–5% детей имеют «неизбежную» наследственную близорукость. Остальные 95–98% — это те, на кого повлияли внешние факторы: высокая зрительная нагрузка, дефицит естественного света, длительная работа на близком расстоянии.
Однако сам по себе масштаб цифр не всегда отражает реальную картину. Главное, что нужно понимать: всё зависит от того, какую возрастную группу мы анализируем. Если взять детей от 0 до 18 лет, получится 18–20%. Если же взять возраст от 10 до 18 лет — школьный возраст, — то получатся те самые 40–50%.
Главная причина роста заболеваемости — не генетика. Я наблюдаю прямую корреляцию между внедрением цифровых технологий в образование и ростом близорукости. По мере того как та или иная страна начинала применять информационные технологии в обучении, распространение близорукости увеличивалось. Та же история была и у нас: в 90-е годы кривая поползла вверх, в 2000-е — продолжала расти. При этом важно разделять врожденные аномалии рефракции — дальнозоркость, астигматизм, врожденную близорукость — и «школьную» близорукость. Первые обусловлены генетикой и не зависят от образа жизни. Их нельзя «возбудить» — они или есть, или их нет. А вот школьная — совсем другая история. Она по-другому ведется, по-другому лечится. Именно ее мы можем и должны контролировать.
Многие родители ошибочно полагают, что очки — это единственное, что нужно ребенку с плохим зрением. Но очки — это протезы. Они ограничивают ребенка. Если человек с детства вынужден носить очки, он подвергается психологической обструкции среди сверстников, не может ходить в секции, хорошо бегать, прыгать. Это очень тяжелая и неправильная ситуация.
Сегодня мы можем сделать так, чтобы полностью избавить ребенка от очков. Чтобы он пошел в школу уже зрячим. Это касается не только близорукости, но и таких тяжелых состояний, как нистагм, врожденное косоглазие, врожденная катаракта, когда проблема не только в снижении зрения, но и в нарушении способности видеть объемно, оценивать пространство. Зрительная система — самая сложная система организма. Она требует такого же сложного подхода. Именно поэтому я всегда говорю о комплексности: где-то нужна хирургия, где-то — зрительная терапия, где-то — специальные операции, позволяющие снять очки.
За последние годы в детской офтальмологии действительно произошли большие изменения. Многие состояния, которые раньше считались неизлечимыми, сегодня поддаются коррекции. И то, что еще недавно требовало пожизненного ношения очков, теперь можно исправить комплексно.
Среди главных достижений я бы отметил математическое моделирование операций. Сегодня при нарушениях движения глаз — от нистагма до косоглазия — результат операции можно просчитать заранее с точностью до 2–3 градусов. Раньше это всегда было приблизительным: хирург полагался на свой опыт, но не мог гарантировать, как встанет глаз.
Еще одно направление — лазерная хирургия. Долгое время считалось, что такую коррекцию можно делать только взрослым. Сегодня это возможно и для детей — при определенных показаниях. Но подход здесь совсем другой: у взрослых это, как правило, косметическая история — снять очки. У детей — лечебная. Технология, расчет, анестезия — всё строится иначе. Детей нельзя оперировать как взрослых, в обычной комнате с лазером.
Среди важных инноваций — восстановление объемного зрения. Еще недавно считалось, что, если к трем годам у ребенка не сформировалось 3D-зрение, это уже навсегда. Сегодня это не так. Врачи-офтальмологи и офтальмохирурги могут восстанавливать стереопсис (восприятие глубины) и у десятилетних, и у подростков, даже если нарушение было врожденным.
И то, что еще стоит отметить, — лечение без привязки к клинике. Теперь зрительную терапию можно проводить дома. Пациент получает необходимые приборы от клиник, связывается с врачом или медсестрой, и лечение проходит под их контролем. Мама рядом, она делает то, что говорит доктор. Не нужно каждый день ездить в клинику — это и проще, и доступнее.
Раз в год необходимо водить детей к офтальмологу. Именно к детскому, а не к взрослому, и обязательно в профильные клиники. И если выявляется снижение зрения, не думайте, что оно «перерастет» или «пройдет». Его надо и можно лечить. Это всё, что я прошу от родителей, — остальное сделаем мы, врачи.
Автор — детский офтальмолог, офтальмохирург, основатель и руководитель Объединения детских глазных клиник «Ясный взор»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора