В конце июля правый политик Кейко Фухимори вступила в должность президента Перу. Это событие стало очередной вехой в рамках правого поворота, охватившего Латинскую Америку в последние годы. Ранее политики соответствующей ориентации пришли к власти, переизбрались или укрепили позиции в Аргентине, Эквадоре, Боливии, Гондурасе, Парагвае, Чили, Коста-Рике, а также Колумбии, где 7 августа должна состояться инаугурация победившего в июне Абелардо де ла Эсприэльи.
Во внутренней политике большинство новых правых правительств делает акцент на бюджетной дисциплине, привлечении иностранных инвестиций, дерегулировании и повышении роли частного сектора. На внешнем треке их главным ориентиром становятся Соединенные Штаты и непосредственно Дональд Трамп, хорошие личные отношения с которым рассматриваются как существенный фактор при выстраивании взаимодействия с Вашингтоном.
Вторая внешняя опора правых — их идеологические сторонники. Отношениям с ними придается даже большее значение, чем долгосрочным межгосударственным связям. В конце июля президент Аргентины Хавьер Милей посетил Бразилию, где выступил на мероприятии в поддержку идеологически близкого Флавиу Болсонару, сделав ряд откровенно оскорбительных ремарок в адрес идущего на переизбрание президента Луиса Инасиу Лулы да Силвы. Продолжением той же тенденции стало и то, что незадолго до первого тура выборов в Колумбии президент Эквадора Даниэль Нобоа снял пошлины на колумбийские товары, преподнеся этот шаг как результат переговоров с не имевшим на тот момент никаких полномочий де ла Эсприэльей. Примечательно, что та беседа велась не просто между действующим и будущим президентами соседних государств, но и между соотечественниками — оба имеют паспорта США.
Отчасти правый поворот стал следствием неудачной политики левых сил, в ряде случаев откровенно себя скомпрометировавших неэффективным управлением и коррупционными скандалами. С другой стороны, администрация Трампа целенаправленно идет по пути реализации доктрины Монро, направленной на превращение Западного полушария в регион эксклюзивного влияния Вашингтона.
Отражением этого подхода считается деятельное участие Белого дома в электоральных процессах в Латинской Америке, когда за счет угроз, шантажа и риторической поддержки побеждают политики правого толка. Накануне выборов в Гондурасе Трамп предостерег, что США не станут оказывать финансовую помощь этой стране, если победит не поддержанный им Насри Асфура, а другой кандидат.
Что это означает для России? Латиноамериканские правительства понимают, что США считают влияние посторонних держав в Западном полушарии угрозой, и ради контактов с Москвой отношениями с Вашингтоном рисковать не станут. Однако опыт региона последних лет свидетельствует о том, что в отдельных случаях, даже в тех странах, где у власти откровенно проамериканские силы, проекты геополитических противников США не останавливаются, а иногда и расширяются. В апреле этого года правительство Нобоа подписало договор с китайской компанией на разработку месторождения золота и меди на $1,7 млрд. При том же президенте в мае 2024-го вступило в силу соглашение о свободной торговле между КНР и этой южноамериканской страной.
Опыт РФ также подтверждает указанную тенденцию. В апреле 2025 года, опять же при Нобоа, на фоне острого дефицита электроэнергии в Эквадоре в эксплуатацию была введена ГЭС, построенная при участии российского подрядчика. Главный торговый партнер Москвы в Латинской Америке — это Бразилия, и даже в период президентства правого Жаира Болсонару (2019–2023) товарооборот продолжал расти. В 2022-м Бразилия способствовала тому, чтобы на поставляемые туда российские удобрения не были наложены западные санкции.
Таким образом, правый поворот не означает автоматического сворачивания российских проектов в регионе. Правые правительства, зачастую нацеленные на привлечение иностранных инвестиций и решение экономических проблем, демонстрируют открытость к торговому взаимодействию со странами, находящимися в натянутых отношениях с США.
В экономической сфере российские позиции будут наиболее защищены от изменений конъюнктуры в следующих случаях. Во-первых, предлагаемые Москвой проекты должны быть уникальны, превосходить предложения конкурентов и удовлетворять острые потребности партнеров. Таковыми считаются инициативы в сфере мирного атома, поставок удобрений, фармацевтики и энергетики — особенно в условиях дефицита электроэнергии сразу в нескольких странах Латинской Америки.
Во-вторых, достигнув взаимопонимания, важно прочнее привязывать контрагентов договорными обязательствами. Чем глубже связь, тем сложнее ее разорвать по идеологическим соображениям. В Перу на вооружении стоит больше сотни российских вертолетов, и отказ ориентированной на США Фухимори от этой техники стоил бы бюджету слишком дорого. То же самое произошло и в случае с ГЭС в Эквадоре: на момент прихода к власти Нобоа долгострой близился к завершению, и прерывание проекта было бы сопряжено с неподъемными издержками.
Защита российских интересов в Латинской Америке также требует диверсификации контактов: на протяжении последних двух десятилетий Москва делала ставку на взаимодействие с правительствами левой ориентации. В будущем Россия могла бы снизить риски за счет выстраивания партнерств с властями, законодателями, предпринимателями, отраслевыми структурами и представителями экспертного сообщества вне зависимости от их партийной принадлежности и идеологической ориентации.
Автор — преподаватель МГИМО МИД России, латиноамериканист, журналист-международник
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
