Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Председатели Верховных судов РФ и Казахстана подписали программу сотрудничества
Мир
Лавров заявил об открытом переходе Запада к пиратским практикам колониализма
Армия
Силы ПВО сбили девять ракет «Фламинго» и свыше 2,2 тыс. беспилотников ВСУ
Общество
Песков заявил об отсутствии сомнений в восстановлении Крымского моста
Армия
Российские военнослужащие нанесли удары по военным аэродромам Украины
Мир
Мерц занял последнее место в рейтинге немецких политиков
Мир
В МИД РФ назвали надуманными причины отказа Зеленского от поездки в Москву
Мир
В ГД сообщили о возможном сроке для Каллас в РФ за слова об участниках СВО
Общество
ФСБ задержала четырех агентов украинских спецслужб по делу о подготовке терактов
Общество
Правкомиссия рассмотрит вопросы восстановления Крымского моста
Армия
Российские бойцы поразили производящий комплектующие для БПЛА завод в Киеве
Армия
Армия России поразила Южный и Северный мосты в Киеве
Мир
Спецпосланник ЕС по санкциям против России объявил об уходе с поста
Мир
В Китае назвали шутку Мединского о европейцах позором для Евросоюза
Мир
Песков указал на немирный характер позиции Европы в переговорах по Украине
Армия
Пушилин заявил об освобождении от ВСУ 90% территории ДНР
Армия
Минобороны России получило новую партию истребителей Су-34
Общество
Уголовное дело о теракте возбудили после атак ВСУ на Крымский мост
Главный слайд
Начало статьи
EN
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В России развивается социальный проект «Онкология для неонкологов», призванный повысить настороженность врачей первичного звена и помочь пациентам по всей стране. В ближайшее время будет создана единая цифровая платформа для обучения непрофильных специалистов и студентов-медиков, что в итоге поможет выявлять такие заболевания на самых ранних стадиях. Об этом, а также о том, за счет каких инновационных подходов многие виды рака переходят в разряд контролируемых хронических болезней и почему будущее — за персонализированной медициной, в интервью «Известиям» рассказала доктор медицинских наук, профессор группы профессорско-преподавательского состава Научно-образовательного центра в ФГБНУ «РНЦХ имени академика Б.В. Петровского», руководитель отделения противоопухолевой лекарственной терапии Клинической больницы № 1 АО ГК «Медси», врач-онколог и химиотерапевт Анастасия Мочалова.

«Обычный анализ крови из вены позволит нам обнаруживать рак на нулевой стадии»

— Анастасия Сергеевна, сегодня врачи всё чаще говорят о том, что ряд онкологических заболеваний удается перевести в разряд хронических. За счет чего получается этого достичь?

— Еще десять лет назад мне как врачу приходилось гораздо чаще сталкиваться с отчаянием в глазах пациентов. Тогда диагноз «рак» действительно воспринимался обществом как приговор. Но сегодня ситуация изменилась кардинально. Мы действительно научились переводить многие виды рака в разряд контролируемых хронических заболеваний.

врач-онколог Анастасия Мочалова
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

Этот прорыв произошел благодаря тому, что медицина отказалась от принципа «лечить всех одинаково» и перешла к персонализированному подходу. В результате такие тяжелые диагнозы, как меланома, рак легкого или рак молочной железы, во многих случаях стали похожи на сахарный диабет или гипертонию. Да, человеку нужно регулярно принимать поддерживающую терапию и проходить обследования, но он живет качественной, долгой и полноценной жизнью.

— Какие технологии помогают добиться таких результатов?

— Сегодня в нашем арсенале есть три мощнейших инструмента. Это таргетная терапия: мы больше не бьем «вслепую», а исследуем генетический паспорт опухоли и назначаем препараты, которые точечно уничтожают только раковые клетки, не повреждая здоровые ткани. Иммунотерапия — это революционный метод, за который была получена Нобелевская премия. Мы научились «снимать маскировку» с опухоли, чтобы собственный иммунитет пациента начинал видеть рак и успешно боролся с ним. Еще есть сверхточная ранняя диагностика. Современные методы позволяют нам находить болезнь на ранних стадиях, когда шансы на полное излечение стремятся к 100%.

— Сегодня много говорят о вакцинах от рака — их уже применяют в России. Расскажите, как работает этот подход?

— Тема противоопухолевых вакцин сегодня действительно вызывает огромный резонанс, и как ученому мне важно сразу расставить точки над i: это не классическая вакцина, которой прививают как от гриппа, чтобы не заболеть. Это терапевтический, лечебный препарат, создаваемый индивидуально для уже заболевшего человека.

шприц
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Представьте, что опухоль — это преступник, который надел маску и скрывается от нашей иммунной системы. Метод персонализированной терапии заключается в следующем: мы берем фрагмент ткани удаленной опухоли пациента, полностью расшифровываем ее генетический код и находим уникальные мутации — так называемые неоантигены. Затем на основе этой информации создается индивидуальная мРНК- или пептидная вакцина. Попадая в организм, она «обучает» Т-лимфоциты (наши клетки-киллеры) распознавать именно этот конкретный рак и уничтожать его, где бы он ни прятался. Это вершина персонализированной медицины.

— Каким пациентам этот подход может помочь?

— Недавно в России начались первые клинические применения таких отечественных персонализированных мРНК-вакцин. На данном этапе они показывают колоссальный потенциал при агрессивной меланоме кожи и неоперабельных или метастатических формах рака. Также сейчас активно идут разработки и тесты вакцин против колоректального рака и глиобластомы (опухоли мозга).

хирург
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Эта терапия призвана помочь тем пациентам, у которых стандартные протоколы не дали результата либо существует критически высокий риск рецидива.

— Какие еще методы лечения уже сегодня позволяют значительно увеличить продолжительность и качество жизни пациентов с онкозаболеваниями?

— Прогресс идет по нескольким направлениям сразу, и сегодня у нас есть технологии, которые еще вчера казались фантастикой. Если перечислить главные методы, которые кардинально меняют и продлевают жизнь пациентов, то это инновационная ядерная медицина, клеточная CAR-T-терапия (метод, при котором перепрограммируются собственные иммунные клетки пациента), малоинвазивная и роботизированная хирургия (например, с использованием Da Vinci), симультанные операции, когда за один наркоз кардиохирург оперирует сердце пациента, а следом онкологи удаляют опухоль. И современная поддерживающая и паллиативная терапия. Это важнейший невидимый фундамент онкологии. Новые противорвотные препараты, умное купирование боли, нутритивная (дополнительное питание) и психологическая поддержка позволяют пациентам переносить даже агрессивное лечение, продолжая работать, путешествовать и проводить время с семьей.

— Какие перспективные направления и научные разработки в современной онкологии вы считаете наиболее значимыми?

— Для нас крайне важно поймать болезнь на этапе самого раннего проявления. Поэтому я упомяну про жидкую биопсию. Это новая технология, которая способна заменить традиционную, часто травматичную биопсию органов. Суть в том, что опухоль на самых ранних стадиях сбрасывает в кровоток фрагменты своей ДНК (циркулирующую опухолевую ДНК). Обычный анализ крови из вены позволит нам обнаруживать рак на «нулевой» стадии, за годы до того, как опухоль станет видна на КТ или МРТ. Это ключ к практически 100-процентному излечению.

мрт
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Очень много нового, связанного с искусственным интеллектом. Нейросети обрабатывают гигантские массивы КТ-, МРТ-снимков и гистологических стекол, замечая микроскопические изменения, которые человеческий глаз может пропустить из-за усталости. ИИ помогает нам прогнозировать, как конкретная опухоль ответит на терапию, моделируя сотни сценариев лечения за секунды. Кроме того, сейчас есть программы, которые позволяют выявить тех, кому нужно пройти более раннее, углубленное обследование. За этим будущее.

— Значительная часть вашей научной работы посвящена реабилитации пациентов после лечения онкологических заболеваний. Насколько сегодня этот этап интегрирован в систему оказания медицинской помощи?

— Вы затронули тему, которая лично для меня, как для ученого и практикующего врача, имеет принципиальное значение. Долгое время в нашей медицине существовал жесткий стереотип: главная задача онколога — уничтожить опухоль и сохранить человеку жизнь, а дальше он должен справляться сам. Более того, десятилетиями считалось, что онкобольным противопоказаны любые восстановительные процедуры, массаж или ЛФК. Пациентов буквально отправляли домой в информационный вакуум.

онкология
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Сегодня ситуация меняется, но интеграция реабилитации в общую систему всё еще недостаточна. Мы научились блестяще оперировать и проводить сложнейшую химиотерапию, но спасти жизнь — это лишь половина пути. Настоящая победа — это когда пациент возвращается на работу, к своей семье, хобби и полноценной физической активности.

«Наш проект — попытка создать единый «язык безопасности» между врачами всех специальностей»

— Вы активно занимаетесь реализацией социальных проектов. Один из них — «Онкология для неонкологов». Как появилась эта инициатива, на кого она рассчитана и какие задачи помогает решать?

— Идея создания этого проекта родилась из моей ежедневной практики. Понимаете, как практикующий онколог и химиотерапевт, я слишком часто вижу пациентов, которые приходят на третьей или четвертой стадии. И когда мы начинаем разбирать анамнез, выясняется: человек полгода ходил по разным врачам — лечил кашель у терапевта, менял коронки у стоматолога или лечил воспаление у гинеколога. Время было упущено не потому, что пациент не следил за собой, а потому что у специалистов неонкологического профиля замылился глаз и диагноз не был установлен вовремя.

терапевт
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Юлия Майорова

Именно тогда я поняла: первая линия обороны против рака — это не онкодиспансер. Это терапевт в поликлинике, акушер-гинеколог, дерматолог, гастроэнтеролог и даже стоматолог. От их бдительности зависит жизнь человека. Так появился проект «Онкология для неонкологов».

— На кого рассчитана эта программа?

— Мы создали ее для врачей первичного звена и узких специалистов гражданской медицины, которые первыми встречают пациента. Программа построена без перегруза академической теорией — только жесткая практика.

Социальный проект «Онкология для неонкологов» — моя попытка создать единый «язык безопасности» между врачами всех специальностей. Онкология давно перестала быть делом только онкологов, это общая ответственность всего медицинского сообщества ради спасения жизней.

медики
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Полина Фиолет

— Как проект будет развиваться в ближайшее время?

— Мы делаем образовательную платформу для врачей первичного звена, оцифровываем материалы лекций и выездных тренингов. Такому врачу не нужно глубоко знать онкологию, а важно просто правильно маршрутизировать пациента. Также мы планируем сделать курс доступным для студентов медицинских вузов.

— В проекте есть материалы не только для врачей, но и для пациентов. Расскажите об этом подробнее.

— Когда человек слышит диагноз «рак», он и его семья мгновенно оказываются в ситуации жесточайшего стресса и информационного хаоса. На приеме у врача часто не хватает времени, чтобы ответить на все человеческие, бытовые или юридические вопросы. Именно поэтому в рамках нашего проекта появилось направление «Школа пациента». Это бесплатное поддерживающее пространство, такой терапевтический компас для всей семьи.

Пациенты часто приходят за так называемым вторым мнением. Мы не заменяем лечащего врача, но мы даем человеку глубокое понимание его маршрута лечения, снимаем страх перед неизвестностью и учим правильно питаться и ухаживать за собой во время терапии. Также есть психологический блок вопросов. Самые частые: «Как принять диагноз и перестать винить себя?» и «Как сказать об этом детям или престарелым родителям?» Не менее важна поддержка близких — мы много работаем с синдромом выгорания родственников, которые круглосуточно ухаживают за пациентом. Наши психологи помогают трансформировать парализующий страх в осознанное желание бороться и жить.

онкология
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Кроме того, мы предусмотрели юридический блок. К сожалению, пациенты часто не знают своих прав или сталкиваются с бюрократией. Наши юристы дают четкие алгоритмы, помогают правильно составить заявления и защитить законное право человека на своевременную бесплатную помощь.

— Проект реализуется в разных регионах страны. Есть ли различия в запросах врачей и пациентов в зависимости от региона? Какие особенности вы отмечаете?

— Мы четко видим специфику каждого региона и адаптируем наши программы под их реальные нужды. Если говорить о запросах врачей, то здесь прослеживается следующая картина: в крупных городах и миллионниках врачи первичного звена более информированы. Их главный запрос к нам — это тонкие нюансы: например, как вовремя заметить специфическую токсичность новейших таргетных препаратов или как правильно выстроить сложную маршрутизацию пациента между клиниками разного уровня.

медики
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

В отдаленных регионах и малых городах ситуация иная: там наблюдается острый дефицит кадров и колоссальная нагрузка на оставшихся докторов. Запрос местных терапевтов и хирургов — это максимально простые, «железобетонные» пошаговые чек-листы для повседневного приема. Им нужно четко знать: какие три анализа назначить прямо сейчас при подозрении на рак, чтобы не упустить время, пока пациент ждет записи к областному онкологу.

Отмечая эти различия, мы ставим перед собой важнейшую задачу — выравнивать качество онкологической помощи в стране. Независимо от того, где живет человек — в Москве или в небольшом сибирском поселке, — он должен иметь равные шансы на то, что местный врач проявит онконастороженность, а сам пациент получит современное лечение и поддержку.

— Можете привести примеры историй, когда участие в проекте действительно помогло пациентам или их семьям справиться с трудной ситуацией?

— Расскажу две самые показательные — они наглядно иллюстрируют, ради чего работает наша команда.

стоматолог
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Первый случай — это история спасенной жизни благодаря обучению врачей. В одном из регионов Поволжья молодой стоматолог пришла на наш семинар по онконастороженности. Спустя буквально две недели к ней на обычный прием для замены пломбы пришел пожилой мужчина. Во время осмотра доктор заметила небольшое безболезненное уплотнение под языком. Раньше она, возможно, не обратила бы на это внимания — ведь пациент не жаловался. Но, вспомнив наши алгоритмы, она не просто забила тревогу, а сама правильно маршрутизировала мужчину к онкологу. В итоге у него диагностировали рак слизистой рта на самой ранней, первой стадии. Пациента успешно прооперировали, он полностью излечен, сохранил речь и качество жизни. Его семья до сих пор пишет нам письма с благодарностью. Вот это и есть главная победа — когда наши знания работают руками других врачей.

Вторая история — из нашей «Школы пациента», и она про то, как мы спасаем семьи от выгорания. К нам обратилась молодая женщина из небольшого города. У ее мамы обнаружили запущенный рак прямой кишки. Семья была в абсолютном шоке и параличе: мама замкнулась в себе и отказывалась от химиотерапии, считая, что «всё равно умирать», а сама дочка круглосуточно плакала, разрываясь между работой, маленьким ребенком и уходом за больной. Наша команда подключилась комплексно: помощь оказывали клинический психолог, онконутрициолог и юрист. В результате мама успешно прошла несколько курсов терапии, опухоль уменьшилась, ее смогли прооперировать. Болезнь перешла в контролируемую стадию. Но главное — мы вернули в эту семью мир, порядок и надежду. Молодая женщина снова смогла улыбаться и просто быть любящей дочерью, а не измученной сиделкой.

— Как вы оцениваете перспективы борьбы с онкологическими заболеваниями? Можно ли ожидать, что в будущем рак перестанет быть одной из главных причин смертности?

— Я абсолютно уверена, что в ближайшие десятилетия рак потеряет свои позиции в структуре мировой смертности и перестанет быть тем пугающим лидером, каким он остается сегодня.

больница
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Но здесь важно быть реалистами. Как ученый, я понимаю, что рак — это не занесенная извне инфекция, которую можно полностью уничтожить одной вакциной, как оспу. Рак — это плата за наше долголетие, это результат накопленных генетических ошибок в делении клеток нашего собственного организма. Полностью стереть его из природы человека вряд ли удастся.

Однако вектор развития медицины направлен на то, чтобы лишить рак его главного оружия. Сегодня мы умеем бороться, а завтра — научимся побеждать до начала сражения. И я счастлива, что мои научные работы, наши социальные проекты и ежедневный труд онкологов по всей стране приближают этот момент. Надежда есть, и наука доказывает это каждый день.

Читайте также
Прямой эфир