Траурный демарш: в Тегеране началось всенародное прощание с Али Хаменеи
К Мосалле, одному из крупнейших молитвенных комплексов столицы, с утра шли тысячи людей. Власти превратили церемонию прощания с Али Хаменеи в демонстрацию единства после войны с США и Израилем — на улицах раздавали еду и воду, дежурили военные, а город был завешан плакатами с флагами Ирана, «Хезболлы» и других шиитских движений Ближнего Востока. Впрочем, за официальной картинкой проступал и другой Иран: с инфляцией и усталостью общества. О том, как прошел первый день публичного прощания с лидером Исламской Республики, — в репортаже «Известий» из Тегерана.
Прощание с аятоллой
В Тегеране официально началось всенародное прощание с аятоллой. Это не обошло и наш отель: в холле на первом этаже днем появились стенды с призывом «воспрять», но теперь на английском языке — в отеле много журналистов из разных стран.
В городе перекрыли улицы для траурного шествия. На дорогах расположились палатки с уже знакомыми шиитскими надписями: «все предопределено богом». В некоторых из них раздавали порезанные арбузы. На перекрестках стояли усиленные наряды военных и дежурили скорые. В какой-то момент по обеим сторонам дороги появились полицейские, но не для проверки — они раздавили ананасовые соки и еду. Как только наш микроавтобус приоткрыл дверь, чтобы заснять их, нас сразу же завалили соками и едой.
Дорога к Мосалле заняла почти полтора часа, хотя в обычный день ехать пришлось бы не больше 15 минут. Всему виной усиленные проверки на дорогах и большое количество автомобилей, которые ехали к молитвенному комплексу.
Тело верховного руководителя Ирана Али Хаменеи выставили в тегеранской Мосалле — одном из крупнейших религиозных комплексов столицы, где проходят пятничные молитвы, массовые религиозные собрания и государственные церемонии. Уже с утра там собрались тысячи людей: многие пришли с портретами убитого аятоллы, черными флагами и траурными лентами.
Иранцы идут не просто проститься с умершим: они хотят показать верность его линии, шиитской общине и государству.
Но весь наш путь закончился тем, что нас развернули: не оказалось нужных документов для проезда. В качестве компромисса нас пустили на одну из улиц, где шло шествие иранцев, уже выходивших из Мосаллы. Военные улыбались и охотно позировали для селфи. Мы шли против движения, а поток людей не прекращался. Громко играли религиозные песнопения. Умные часы каждые 10 минут напоминали, что уровень шума достигает 120 дБ.
Люди шли с портретами Хаменеи и его сына Моджтабы. Было много флагов ливанского движения «Хезболла», а также других союзных Ирану шиитских группировок, в том числе «Катаиб Хезболла» и «Харакат Хезболла ан-Нуджаба».
— Али Хаменеи принадлежит не только Ирану. Его руководство важно для всех исламских стран и для всех людей в мире, которые любят свободу и справедливость. Для нас это очень важно, — говорит «Известиям» гендиректор и член совета директоров Post Bank Хамид Банаэян.
После церемоний в Тегеране и Куме тело Хаменеи должны перевезти в Ирак. Там траурные мероприятия пройдут в Наджафе и Кербеле — двух главных шиитских городах, связанных с памятью об имаме Али и имаме Хусейне.
— Трудно представить, сколько людей будут ждать его там. Мы не знаем точного числа, но их будет очень много. Думаю, придут не только иракцы, но и представители других арабских стран, — добавил Банаэян.
Из-за жары — на улице было около 35 градусов — пожарные направляли струю воды высоко вверх, чтобы орошать людей. На журналистов смотрели как на экзотику: многие подходили и пытались что-то спрашивать. Мы старались отвечать, но коммуникация страдала из-за языкового барьера. Каждый раз приходилось неловко показывать «подождите» и быстро набирать вопрос в переводчике.
— Этот день войдет в национальную историю. Мы потеряли дорогого лидера нашей страны, который всем сердцем служил народу. Мы до конца жизни продолжим его путь и будем идти по нему до конца, — сказал один из молодых парней, шедших по улице.
Рядом, посередине улицы, стояла девушка с плакатом. Она требовала привлечь США к ответственности за их действия на Ближнем Востоке. Надпись на фоне профиля Трампа гласила: «В чем смысл, если убийцы не понесут наказания».
— Мы хотим возмездия. Трамп должен ответить, потому что он убил нашего лидера, сам это признал и много раз этим гордился. Он должен понести наказание за свой поступок. И за него, и за генерала Сулеймани, и за наших детей, и за невинных женщин. Он должен ответить — и ответит. Это закон мира. Я пришла сюда от себя, от своих коллег, от женщин и детей, за безопасность которых я отвечаю. Все, что мы хотим сказать, сводится к одному слову — возмездие, — сказала она.
Проблемы Ирана
Впрочем, возмездия в Иране хотят не все. Пока группа пряталась в тени, мы зашли в аптеку прямо на улице, где шло шествие. В ней работали две молодые девушки и парень. Контраст был налицо: вместо покрытых сторонниц аятоллы на улице передо мной предстали две европеизированные иранки с пирсингом и татуировками, за кассой стоял молодой парень. Он спросил, зачем мы здесь. Мы ответили, что освещаем похороны аятоллы по приглашению иранской стороны.
— А-а, Хаменеи. Злой и жестокий диктатор, — коротко ответил он, улыбаясь.
Несмотря на общую картинку, которую стараются транслировать власти, внутри Ирана отношение к ним остается сложным. Сильна и эмигрантская оппозиция: за пределами страны живут миллионы иранцев, часть из которых открыто выступает против исламской республики и ностальгирует по дореволюционному периоду. Для многих из них время правления шаха Мохаммеда Резы Пехлеви связано с модернизацией, светским образом жизни и большей открытостью страны Западу. Внутри Ирана такие настроения тоже существуют, хотя публично говорить об этом по-прежнему рискованно.
За последние годы в стране проходили крупные протесты, связанные в том числе с провалами правительства в социальной и экономической политике. Ситуация особенно обострилась после смерти Махсы Амини в 2022 году.
Девушку задержала полиция нравов за якобы неправильное ношение хиджаба, после чего она умерла в больнице. Это вызвало одни из крупнейших протестов за всю историю исламской республики: женщины снимали платки, сжигали хиджабы и выходили на улицы под лозунгом «Женщина, жизнь, свобода».
После этого власти ослабили давление по вопросу хиджаба. Формально обязательное покрытие головы остается законом, но в Тегеране и других крупных городах женщины без платков встречаются очень часто.
Последняя крупная волна протестов прошла в январе 2026 года. Поводом стали обвал риала, рост цен и сокращение покупательной способности: к началу января доллар на черном рынке стоил около 1,4–1,5 млн риалов.
Выступления начались с экономических требований, в том числе среди торговцев тегеранского базара, но быстро переросли в антиправительственные акции в разных городах страны. Власти ответили: протесты разгоняли силовики, в стране ограничивали доступ к интернету. При этом валютную проблему решить так и не удалось.
Сейчас за доллар по-прежнему дают около 1,5 млн риалов, но получить их не так просто. В Иране фактически криминализованы неофициальные операции с валютой: покупать и продавать ее можно только через банки и лицензированные обменники. Однако на деле значительная часть обмена всё равно уходит в тень.
Чтобы получить риалы, нам пришлось обойти несколько мест. После нашей просьбы «поменять деньги» на английском старик в небольшом магазине ушел в подсобку, а через несколько минут вернулся уже с большой пачкой купюр. За $20 каждый из нас стал почти «мультимиллионером». На обратной стороне купюр по 100 тыс. отдельно напечатано «100» — такой вот способ борьбы с инфляцией.
Обратный путь в отель оказался гораздо короче. В холле снова бросились в глаза те самые стенды с призывом «воспрять». Но теперь за этой картинкой проступал уже другой Тегеран. Страна действительно пытается воспрять после войны, но для этого ей придется решать не только политические, но и внутренние проблемы — от инфляции и падения риала до усталости общества и недоверия части иранцев к власти.