Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Песков заявил о возможности переговоров Путина с Ким Чен Ыном на АТЭС
Мир
Путин подчеркнул значимость вклада военных КНДР в освобождение Курской области
Мир
Песков заявил о нежелании Москвы и Пекина решать чужие судьбы
Мир
Кушнер и Уиткофф обсудили с Ушаковым прогресс в переговорах по Украине
Мир
В Кремле ответили на вопрос о дате встречи Путина и Трампа
Мир
Песков согласился с мнением Трампа о действиях России на Украине
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Главный слайд
Начало статьи
EN
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Несмотря на возможное завершение конфликта на Ближнем Востоке, цены на нефть останутся повышенными весь год и российская Urals будет продаваться в среднем по $80 за баррель. Такой прогноз в интервью «Известиям» дал экономист, экс-министр финансов и глава банка «Открытие» Михаил Задорнов. Однако выгодная конъюнктура вряд ли приведет к сверхдоходам бюджета — она лишь позволит выполнить план в 9 трлн поступлений от нефти и газа. В итоге консолидированный дефицит может вырасти до 8 трлн в 2026 году, а госдолг подняться до 40 трлн, или 19% ВВП. Такой «мягкий» бюджет — основная причина, по которой ЦБ замедлит снижение ключевой ставки: к концу года она не опустится ниже 13%. Какие ресурсы есть у Минфина для пополнения казны и сокращения расходов, будет ли рецессия, трансформировать ли семейную ипотеку и кто за это заплатит — в интервью Михаила Задорнова «Известиям».

«Это не сверхдоходы, а возможность выполнить план поступлений»

— Начнем с конфликта на Ближнем Востоке, который в последние полгода фундаментально меняет мировую политику и экономику. Россия ощущает последствия напрямую. По вашим оценкам, сколько российский бюджет заработал благодаря росту цен на нефть на фоне происходящего? Нивелировался ли этот эффект крепким рублем?

— Безусловно, эскалация оказала прямое влияние на наш экспорт. В январе-феврале этого года цены на российскую нефть Urals держались на уровне $45 за баррель, а бюджетные поступления от нефтегазовых доходов (прежде всего НДПИ) составляли около 400 млрд рублей ежемесячно. Однако уже в марте котировки выросли до $77, в апреле достигли $95, а майская оценка Минэкономразвития фиксирует среднюю цену на уровне $86,5 за баррель. В апреле, например, нефтегазовые доходы достигли почти 900 млрд рублей.

Танкеры у нефтеналивного терминала
Фото: РИА Новости/Виталий Тимкив

Таким образом, активная фаза конфликта практически удвоила поток нефтегазовых доходов в казну, даже несмотря на фактор крепкого рубля. Без выгодных сырьевых цен бюджет получил бы лишь половину от заложенных на год 9 трлн рублей нефтегазовых доходов. Конъюнктура позволила пополнить казну, но важно понимать: это не сверхдоходы, а скорее возможность выполнить утвержденный план поступлений.

— Каковы ваши ожидания по стабилизации нефтяных цен, учитывая, что стороны конфликта начали искать пути к завершению противостояния?

— Я скептически отношусь к прогнозам быстрого завершения конфликта: рынки слишком оптимистичны. Между участниками противостояния сохраняется критически много противоречий. Более того, восстановление полноценного судоходства, ремонт поврежденной инфраструктуры и, что особенно важно, пополнение опустошенных стратегических резервов (прежде всего Китаем, США и Японией) потребуют значительного времени. Даже при нормализации логистики запасы будут восстанавливаться из-за страха перед повторением кризиса.

Поэтому мой прогноз на этот год — среднегодовая цена Urals $70–73 за баррель. Это позволит собрать от 8,5 трлн до 8,7 трлн рублей нефтегазовых доходов. Ожидать снижения цен стоит не ранее II квартала 2027 года, и именно тогда экономике станет сложнее, так что Минфин обязан закладывать консервативные сценарии. Майский прогноз Минэка, опирающийся на $50 за баррель на 2027–2029 годы, — разумная перестраховка, хотя по факту цены могут быть несколько выше, если не вмешаются новые санкционные шоки.

Рабочий на нефтебазе
Фото: РИА Новости/Владимир Астапкович
Справка «Известий»

Михаил Задорнов родился в 1963 году. Был депутатом Госдумы I–IV созывов, в 1994–1997 годах — председателем комитета по бюджету, налогам, банкам и финансам. В 1997–1999 годах занимал должность министра финансов РФ, при нем принималось решение о дефолте. С 2005 года работал в банковской сфере: был президентом — председателем правления ВТБ 24, председателем совета директоров «ВТБ Страхования» и ТрансКредитБанка. С января 2018 года по январь 2023-го — президент — председатель правления банка «Открытие», с августа 2017-го принадлежащего ЦБ в рамках санации.

— Как это повлияет на курс рубля, который уже показал ослабление с 71 до 75 руб./$ на новостях о завершении конфликта?

— Курс рубля реагирует на новости, но фундаментальным фактором остается платежный баланс. Высокие цены на экспортную нефть в марте обеспечили приток валюты, двукратно превышающий февральские показатели, и экспортеры до сих пор работают по высоким контрактам. Ослабление на несколько рублей в последние недели — это лишь колебания. С начала года нацвалюта укрепилась.

Ожидаю, что в III и IV кварталах произойдет сезонное ослабление, но среднегодовой курс останется ниже 80 руб./$. Ослабление не превысит 10% от сегодняшних уровней, и доллар вряд ли окажется больше 83 рублей к концу года. Приток валютной выручки будет достаточным: цены на газ с лагом в три месяца, металлы (медь, никель) и удобрения остаются высокими. Да, с другой стороны, импорт за пять месяцев тоже подрос на 10% из-за крепкого рубля и дальше может еще немного увеличиться. Но это не угрожает устойчивости: сальдо счета текущих операций остается достаточным, а значительного оттока капитала в нынешних условиях не предвидится.

Пункт обмена валюты
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

— Сейчас в экспертных кругах обсуждается снижение «цены отсечения» (планки, выше которой доходы идут в ФНБ) с $60 до $50 уже в 2027 году. Почему это решение откладывают, несмотря на истощение ликвидной части ФНБ?

— Если снизить цену отсечения до $50 прямо сейчас, придется радикально сокращать бюджетные расходы. Речь идет об урезании 5–7% общих трат федерального бюджета, а это триллионы рублей. Это крайне неприятное, но необходимое решение. Мы не можем игнорировать риск падения цен в следующем году, а ликвидная часть ФНБ на 1 июня составила лишь 3,4 трлн рублей. Но бюджет на 2027 год разумнее изначально спланировать, исходя из цены отсечения не выше $55 за баррель экспортной нефти.

«Расходы вырастут минимум на 10%»

— Перейдем к бюджету. За пять месяцев дефицит превысил 6 трлн рублей. Удастся ли уложиться в план 1,6% ВВП или дефицит будет больше?

— Дефицит федерального бюджета сейчас 6 трлн (около 2,5% ВВП), плюс дефицит регионов в 1,5 трлн. Итого порядка 7,5 трлн рублей «разрыва», что выше 3,5% ВВП. Это вдвое больше, чем за аналогичный период прошлого года.

Рублевые купюры
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Я не верю, что ситуация значительно улучшится во втором полугодии. Конъюнктура позволит выполнить план по нефтегазовым доходам, но и расходы вырастут минимум на 10%. Хотя июль может быть профицитным из-за дивидендов и налоговых выплат, к концу года дефицит консолидированного бюджета превысит рекордные 8 трлн рублей (выше 3,5% ВВП). Запланированные чистые внутренние заимствования — 4 трлн рублей, но на рынке придется привлечь еще 2–2,5 трлн через ОФЗ с плавающей ставкой.

— Насколько безопасен сегодняшний уровень госдолга в 35 трлн рублей?

— Если сравнивать с международной практикой, запас по наращиванию госдолга есть. Но проблемы — в темпах роста и стоимости обслуживания. Например, у Японии долг 200% ВВП при ставках 0,5%, и это дешево. У нас весь долг — менее 30% ВВП, но ключевая ставка — 14,25%, а доходность ОФЗ — 15,5%. Доля внутреннего долга к ВВП выросла с 14,5% в начале 2024 года до 19% к концу нынешнего года, его объем вскоре превысит 40 трлн рублей. При такой динамике обслуживание госдолга вместе с субсидиями (ипотека, проектное финансирование) в ближайшее время будет требовать 12–13% всех расходов бюджета, «отъедая» всё больший кусок у других направлений. Долг при высоких ставках ухудшает бюджетный маневр.

— В чем вы видите резервы для сокращения расходов?

— Есть три очевидных источника. Первый — нераспределенные расходы на нацпроекты (1,5–1,8 трлн рублей), эти деньги пока выделены только на бумаге. Второй — инвестпрограммы: временно заморозить новые инфраструктурные проекты. Третий — субсидии. Программы, запущенные в пандемию, в первую очередь льготную ипотеку, пора сворачивать.

Мужчина с коляской на фоне стройки
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Андрей Эрштрем

— Можем ли мы увидеть дальнейший рост налогов?

— Сначала нужно оценить эффективность уже внедренных мер — НДС, акцизов, повышенного подоходного налога и налога на вклады. Сейчас приоритет — администрирование. Нужно закрывать схемы «серого» импорта авто без уплаты утильсбора через страны ЕАЭС и выравнивать НДС в рамках Евразийского пространства. Россия планирует ввести НДС на товары маркетплейсов с 2027 года. Это пополнит бюджет без необходимости повышать налоговые ставки.

«Ниже 13% ставка не опустится»

— Каков ваш прогноз по ставке ЦБ, учитывая беспокойство регулятора из-за бюджетной неопределенности?

— Политика ЦБ — прямое следствие дефицитного бюджета. Регулятор вынужден перестраховываться и держать ставку выше сбалансированной. На ближайшем заседании я ожидаю паузу или снижение на 0,25 п.п. Правительство не раскроет реальные параметры бюджета до конца сентября, поэтому ЦБ и кабмин будут находиться в режиме выжидания. Мой прогноз на конец года довольно консервативный — ниже 13% ставка не опустится. Главное, чтобы ЦБ и дальше принимал свои решения независимо и не поддавался давлению, — на последнем заседании он этот статус подтвердил, снизив ставку всего на 0,25 п.п.

— Удастся ли ЦБ удержать инфляцию на уровне прошлого года — 5,5%?

— Инфляция раскладывается на три компонента. Первый — непродовольственный, он в целом находится под контролем благодаря импорту и курсу рубля, если не говорить об автосегменте, который страдает от роста утильсбора. Второй — продовольственные цены, которые благодаря урожаю обещают также несильно вырасти, ведь в последние месяцы удается даже фиксировать недельную дефляцию.

Покупательница складывает покупки в пакет
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Эдуард Корниенко

Главный риск для инфляции — платные услуги: тарифы ЖКХ вырастут на 11% с 1 октября, транспортные тарифы — на 10–12%. Плюс кризис на рынке топлива: дефицит мощностей НПЗ разгоняет транспортные издержки, закладываемые в цены всех товаров. Удержать инфляцию на уровне 5,5% будет хорошим результатом, но, скорее всего, цифры окажутся выше 6%.

«Семейную ипотеку нужно полностью отменять»

— Вы упоминали льготную ипотеку как один из ресурсов для сокращения бюджетных расходов. Ранее вы оценивали траты казны на субсидирование ставок более чем в триллион в год. Сейчас идет публичная дискуссия о пересмотре условий семейной ипотеки и ранжировании ставок в зависимости от количества детей и региона. Сколько это может сэкономить денег для бюджета?

— Любая льгота должна быть краткосрочной, конечной. Превращение льготной ипотеки в долгосрочный проект — ошибка. Субсидирование разницы ставок на 4–5 трлн рублей портфеля кредитов оплачивается из налогов. Для сравнения, в 2025 году бюджетные субсидии банкам по различным льготным программам составили 1,7 трлн рублей, а сборы от повышенного НДФЛ — 1 трлн. Семейную ипотеку нужно не дифференцировать, а полностью отменять, чтобы вернуть рыночные механизмы.

— Каков ваш прогноз по ценам на жилье?

— После отмены льгот рынку потребуется около трех лет для балансировки. Опыт 2014–2016 годов показывает, что цены стагнируют или падают. В реальном выражении первичка к концу 2027-го подешевеет на 15–20% к уровню 2023–2024 годов. Я говорю о доступности: цены будут стагнировать, а зарплаты должны вырасти, чтобы сбалансировать рынок.

Ключи от квартиры
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Эдуард Корниенко

Также должно произойти выравнивание цен между первичным и вторичным рынками. Но, увы, к соотношению «цена на недвижимость / зарплата 2019 года» вернуться не удастся: за это время произошел слишком сильный разгон стоимости, жилье перестает быть доступным.

«Рост экономики в этом году составит от 0,8 до 1%»

— В І квартале экономика России сократилась на 0,3% год к году. Минэк уже прогнозирует рост всего на 0,4% по итогам 2026-го. Каков ваш прогноз относительно ВВП?

— Прогноз Минэка я считаю заниженным. Большой приток экспортных денег расходится по экономике в виде заказов и потребления. Потребительские расходы в апреле—июне вышли на хороший уровень, оборот розничной торговли растет примерно на 3,5–4% в ценовом, а не в товарном выражении. С учетом повышения потребления и экспорта рост экономики в этом году составит от 0,8 до 1%, что соответствует уровню прошлого года. Так что мы находимся не в рецессии и не в стадии сверхохлаждения, а в стадии слабого роста по 1% в год. Но ситуация неоднородна по отраслям.

Рост происходит прежде всего за счет оборонки, а также добывающей промышленности, которая до этого сокращалась три года (это не только нефть и газ, но и добыча цветных металлов, золота). Потребление, розничная торговля и HoReCa (объединяет три сегмента бизнеса из сферы услуг: Hotel (отель), Restaurant (ресторан) и Café (кафе). — Ред.) за первые пять месяцев показали приличный рост в пределах 5%, хотя летом динамика может осложниться из-за проблем с бензином и срывов в работе транспорта. Плюс покажут сельское хозяйство, а также сфера информации и связи (ІТ и телеком). Не такими быстрыми темпами, но растет финансовый сектор. На этих отраслях и держится рост.

Танк Т-90 в механосборочном цехе Уралвагонзавода
Фото: РИА Новости/Рамиль Ситдиков

Но вся обрабатывающая промышленность, кроме оборонки, заметно и сильно падает. К депрессивным отраслям угольной, лесной и автомобильной промышленности в этом году добавилась металлургия, где за первые пять месяцев зафиксировано 10-процентное сокращение объемов производства. Оно снижается и в отраслях, ориентированных на потребительский рынок, — производстве одежды, мебели и значительной части пищевой промышленности.

— Сильное замедление в перечисленных вами отраслях — это временный циклический спад или более глубокие структурные проблемы, способные привести к рецессии?

— Это именно структурные проблемы, и у каждой отрасли они свои. В угольной промышленности сказывается конъюнктура: низкие цены при высокой себестоимости добычи и огромном транспортном плече на восток не позволяют экспортировать уголь рентабельно, а отрасль держалась только на экспорте.

Лесная промышленность на 60–70% была ориентирована на Европу. Когда европейский рынок закрылся для наших пиломатериалов, фанеры и ДСП, пришлось перенаправлять потоки в Китай, который диктует свои условия. Внутренний рынок под российскую лесопродукцию не разработан: у нас слабая мебельная промышленность, не развито деревянное домостроение.

Рабочий на лесопилке
Фото: РИА Новости/Павел Бедняков

— Видите ли вы потенциал для разгона экономики во внедрении ИИ?

— Мы видим огромные инвестиции в ИИ в США и Китае, в меньшей степени в Европе. В России есть несколько проектов, но вложения в них на два порядка меньше, чем в Штатах. При этом измеримого экономического эффекта от использования искусственного интеллекта пока нет. Сейчас в выигрыше только те, кто обеспечивает инфраструктуру, — производители чипов и полупроводников, энергетики и строители дата-центров. У них есть прибыль и капитализация.

Мой прогноз: значительную часть инвестиций придется списать или переоценить. В конечном счете продукты будут созданы, например новые функции в смартфонах, но их экономический эффект вряд ли окупит текущие колоссальные затраты.

Читайте также
Прямой эфир