Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Авто
В РСА перечислили основные тенденции в сфере ОСАГО
Мир
Белый дом опубликовал фото лидеров США, РФ и КНР после трехсторонней встречи
Мир
Трамп понимает возмущение Путина атаками ВСУ на Крымский мост
Мир
Politico сообщило о критике Трампом европейских стран за расходы на помощь Украине
Общество
Посольство потребовало разъяснений о возможном участии Destinus в атаках РФ
Мир
Bloomberg сообщило о планах трех европейских стран провести переговоры с РФ
Армия
Инструктор-сапер рассказал о самых опасных минных ловушках в зоне СВО
Мир
Что произошло за день 19 ноября. Главное
Общество
Умер бывший судья Конституционного суда РФ Михаил Клеандров
Спорт
«Металлург» возглавил общую таблицу КХЛ после победы над «Трактором»
Здоровье
Нарколог развеял популярный миф о глинтвейне в холода
Происшествия
Силы ПВО уничтожили 33 украинских БПЛА над регионами России
Мир
Кандидат в президенты Франции захотел изъять российские активы
Авто
Страховщики пожаловались на рост мошенничества по ОСАГО
Происшествия
Число пострадавших при атаке БПЛА на Курск увеличилось до 13 человек
Мир
Кушнер отметил важность Совета Россия – НАТО для будущей безопасности Европы
Общество
Режиссер Бортко рассказал о живших в сталинскую эпоху деде и отце
Общество
Суд взыскал почти 3 млн рублей в пользу Цигаль-Полищук за залитую квартиру
Главный слайд
Начало статьи
EN
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

У одного из самых заметных режиссеров своего поколения Данила Чащина сегодня редкая свобода: он одинаково уверенно чувствует себя в театре и в кино, работает с классикой и современным материалом, собирает главных молодых звезд индустрии на одной сцене и не боится неожиданных художественных решений. В конкурсе фестиваля сериалов «Пилот», который завершился в Иваново 21 июня, он представил мелодраму о бальных танцах «Джайв». За внешней легкостью жанра — история о внутреннем выборе человека. Перед показом Данил Чащин рассказал «Известиям», почему персонажу должно быть неудобно, зачем он сосредоточил действие «Карениной» в поезде, как современные треки помогают услышать Толстого, а также о правиле мыть полы после каждой премьеры и пацанчиках из Тюмени.

«Ирония в том, что я сам вообще не танцую!»

— «Джайв» про одержимость победой. Тебе лично это знакомо?

— Да. С детства у меня была страсть к футболу, но, к сожалению, я не был талантливым игроком. Искусство требует жертв, но не от всех их принимает. Моих жертв не принял футбол. Потом появился театр, и здесь всё совпало — страсть и результат.

Когда я создаю спектакль или фильм, для меня важен процесс, а не победа любой ценой. Если он не складывается, мне легче пережить провал с людьми, которых я люблю, чем успех с теми, кому руку потом не пожму. Я предпочитаю работать с теми, кого мне хочется обнять, и в атмосфере, где все получают удовольствие и чувствуют себя частью семьи, братства. Так не везде. Часто люди переходят границы, чтобы достичь результата.

— А какие границы ты ни за что не перейдешь?

— Унижение человека. Я знаю примеры, когда ради результата актера доводят до такого состояния, что потом он ходит к психологу. Эти методы насильственные и деструктивные, и они мне кажутся странными.

Педагоги говорили: «Актеру должно быть неудобно». Я эту фразу никогда не понимал. Неудобно должно быть персонажу. Именно его нужно бросать в сложные обстоятельства, где есть конфликты и препятствия. Герой проявляется, преодолевая трудности, и именно за этим интересно наблюдать.

Съемочная группа во время презентации сериала «Джайв» на фестивале сериалов «Пилот»

Съемочная группа во время презентации сериала «Джайв» на фестивале сериалов «Пилот»

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Андрей Эрштрем

— Ты представил «Джайв» на фестивале «Пилот» совместно с Okko и «Средой». Как этот проект стал частью твоей фильмографии?

— Я театральный режиссер, у меня больше 30 спектаклей. А в кино я всего пять лет, и все мои работы сняты с продюсером Иваном Самохваловым. Каждый раз, когда он предлагал мне очередной проект, мне казалось, что это не мой материал. И когда он прислал историю про бальные танцы, я тоже сказал: «Вань, ну где бальные танцы и где я?»

Но потом прочитал сценарий и понял, что это история в чем-то и про меня. Это про человека и творчество. Мы часто убегаем из реальности. Герои «Джайва» — в мир блеска, автозагара, вечного лета. Это их Нарния. И мы задаем вопрос «Где проходит граница между творчеством и реальной жизнью?» Один персонаж даже произносит, перефразируя Василия Уткина: «Вы думаете, мы тут танцы танцуем? Мы тут жизнь живем».

Кстати, когда я сказал маме, что снимаю сериал про бальные танцы, она напомнила, что в детстве я сам ими занимался. Я ответил: «Я?!» Она скинула детские фотографии. Я этого не помню! Видимо, память стирает травмирующий опыт (смеется).

Личный архив Данила Чащина
Фото: личный архив Данила Чащина

— Мы знаем зарубежные примеры фильмов про танцы, например франшизу «Шаг вперед». В России подобное снимают мало. Имея опыт работы с таким материалом, понимаешь почему?

— В бальных танцах очень выразительный язык — без слов, только с помощью движений можно рассказать о нежности, страсти, ревности. Но это очень сложно. Я мечтал, что на кастинге найду артистов, которые одинаково хорошо играют и одинаково хорошо танцуют, но в итоге мой план провалился.

Актеры научились танцевать — и научились хорошо. Но для того, чтобы исполнять сложные хореографические элементы на профессиональном уровне, нужны годы тренировок. У танцоров работает всё тело вплоть до мизинца — это то, что нарабатывается годами. Поэтому в итоге у нас одни — играют, другие — выполняют самые сложные технические элементы.

Ирония в том, что я сам вообще не танцую! Ни на дискотеках, ни на корпоративах — у меня огромная проблема с координацией. Максимум могу подурачиться с дочкой. И когда на площадке надо было показывать актерам какое-то движение, это всегда вызывало смех (смеется).

Кадры из сериала
Фото: Okko и «Среда»

— Раз можно снять в кино и танцора, и блогера, как сейчас нередко происходит, необходимо ли вообще актерское образование?

— Я не вижу в этом тенденции. Непрофессионал может хорошо работать в кадре, если играет самого себя. Часто у блогеров именно такие роли — они находятся в коридоре своих возможностей. Если говорить о большем, я за образование.

Есть известная фраза Аль Пачино: «Я не из Голливуда, я — из Станиславского». Почему эту систему знают во всем мире? Потому что она работает. У тех, кто ею владеет, есть определенная техника и умение не ждать вдохновения, а вызывать его.

«Не хочется снимать в тишину»

— Игорь Золотовицкий сыграл в твоей «Улице Шекспира» цыганского барона Червоню. Недавно его работу отметили ТЭФИ в категории «Лучший актер сериала». До этого проект попал в топ-100 Российского рейтинга сериалов «Медиалогии» за 2025 год. Ты за подобными вещами следишь?

— Вообще, да. Мне важно, чтобы проект дошел до зрителя и вызвал реакцию. Не хочется снимать в тишину. Вот на «Пилоте» мы показываем «Джайв», и мне интересно прочитать, что про него напишут. Премьера — это волнительный момент, и важен фидбэк.

Кадр из сериала
Фото: Okko и «Среда»

— А бывает, что критика задевает?

— Да, бывает. Я не люблю жесткую хамскую критику — не считаю ее целительной. Я за ту, в которой есть соучастие и включение в материал. Горькая правда имеет право на существование, если в ней есть любовь и уважение к авторам, о работе которых идет речь. В этом смысле мне нравится фраза: «Жестокая правда без любви есть ложь». В случае со спектаклем — я три месяца воюю с глаголами, запятыми, смыслами, вылезаю весь перебитый, а мне говорят: «Ты вообще не там воевал, и всё, что ты делаешь, впустую».

Сейчас мои работы становятся заметнее — в том числе для хейтеров, которые стреляют на звук. У меня к этому отчасти философское отношение, с иронией, хотя я могу первое время переживать. При этом интеллектуальная критика мне приятнее, чем глупая похвала. За такую я благодарен — она помогает разбираться и расти.

Еще у меня есть правило: после премьеры — неважно, успешной или нет — нужно вымыть дома полы. Это мой лайфхак, и он работает.

— Это что-то вроде медитации?

— Да, и голову освежает. Когда тебя жестко поругали — помогает расслабиться, а когда похвалили — не зазнаваться и не останавливаться. Страшно сказать себе: «Я всего достиг».

«Театры переполнены молодой публикой»

— У тебя сейчас с успехом идет «Каренина» — современное прочтение. Почему ты сосредоточил всё действие в поезде?

— На что я обратил внимание: мы привыкли воспринимать Анну Каренину взрослой женщиной, но на самом деле это молодая девушка, которая решается на самоубийство. Казалось бы, грех жаловаться — у нее есть всё: известный муж, достаток, прекрасный ребенок. Но внутри — пустота. Почему, если «дом стоит, свет горит», человек перестает видеть смысл? Мне кажется, проблема Анны в отсутствии будущего. Ее жизнь расписана на годы. Поэтому спектакль называется не «Анна Каренина», а «Каренина»: окружающие видят в ней только жену Каренина, а она пытается отстоять свою субъектность — быть просто Анной.

Меня вдохновил клип Joji Run — идея бесконечного замкнутого пространства. Герой просыпается на заднем сиденье лимузина и долго пробирается вперед, пытаясь найти выход. У нас поезд. Он несется вперед, но ты остаешься на месте внутри замкнутой системы. Это своего рода лабиринт, лимб, в котором находится Каренина. Она будто потеряла свою природу. Какой смысл в этом поезде? Куда он мчится?

Кроме того, я увидел параллели. Когда ставишь Толстого, важно изучить его биографию. Его жизнь тоже закончилась на железнодорожной станции — Астапово, и мы это обыгрываем.

Антон Филипенко и Анастасия Уколова в сцене из спектакля «Каренина» режиссера Данилы Чащина по мотивам романа Льва Толстого «Анна Каренина» в Российском академическом Молодежном театре (РАМТ)

Антон Филипенко и Анастасия Уколова в сцене из спектакля «Каренина» режиссера Данила Чащина по мотивам романа Льва Толстого «Анна Каренина» в Российском академическом Молодежном театре

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Арсений Самойленко

— В спектакле яркий актерский ансамбль — Анастасия Уколова и Ангелина Стречина, Антон Филипенко и Дмитрий Чеботарев, Полина Денисова и Полина Гухман. Это способ привлечь молодого зрителя, который считает, что театр — развлечение для взрослых?

— В государственных театрах есть труппа, и часто бывает так, что выбираешь исполнителей главных ролей, а остальные — система компромиссов, когда кого-то нужно задействовать, потому что у него давно не было работы. В агентстве, с которым я работаю, и в Театре Наций этого нет. Я могу использовать вообще всех актеров, которых знаю.

Это моя боль, что театр воспринимают «искусством родителей», но сейчас это меняется. Я знаю, что видео с «Карениной» расходятся в соцсетях и привлекают новых зрителей. Для меня это большая гордость. Я не только про свои спектакли говорю — это тенденция: театры переполнены молодой публикой.

— Я как раз впервые увидела отрывки из этого спектакля в соцсетях, но, когда пришла, снимать запрещали.

— Наверное, у продюсеров есть свои опасения насчет спойлеров. Но я бы на самом деле поднял эту тему. Я не вижу проблемы в том, что кто-то опубликует на своей странице короткое видео. Тем более я знаю, что многие хотят это сделать (смеется). Ты тоже хотела?

— Да, но не стала нарушать правила. А какие еще способы привлечения молодежи в театр ты видишь?

— Всё зависит от материала. Например, в «Карениной» мне нравится использовать современные треки. Не случайно в спектакле звучит Nirvana, ТРАВМА. Я вижу в этом сочетание несочетаемого. У Шекспира есть такой сонет: «Не поискать ли мне тропы иной, приемов новых, сочетаний странных». В этом рождается энергия и объем.

Казалось бы, как эта история связана со мной, с сегодняшним днем? Она о событиях, которые произошли много лет назад, о людях, которых уже нет и которые говорят на другом языке. Но когда включают современный трек, происходит сцепка. Музыка эмоционально воздействует на человека, причем не на разум, а попадает сразу в сердце. Так выстраивается мостик между персонажами и зрителями.

Полина Денисова в сцене из спектакля «Каренина» режиссера Данилы Чащина по мотивам романа Льва Толстого «Анна Каренина» в Российском академическом Молодежном театре

Полина Денисова в сцене из спектакля «Каренина» режиссера Данила Чащина по мотивам романа Льва Толстого «Анна Каренина» в Российском академическом Молодежном театре

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Арсений Самойленко

Но это не универсальный прием. В спектакле «Последнее лето» у меня этого нет. А в «Причале» по сценарию Геннадия Шпаликова звучит Таривердиев, потому что он должен был писать музыку к этому киносценарию. Для Шекспира смерть — не событие, а для Шпаликова капля дождя — событие. И от этого очень сильно зависит музыкальное сопровождение.

На то она и классика, что каждый раз находишь в ней новые смыслы. Мы же именно за этим приходим в театр. Сюжет мы и так знаем — вишневый сад продадут, ревизор приедет, Ромео и Джульетта не спасутся. Но нам интересно, как это сыграет конкретный артист, как это поставит именно этот режиссер. И мы удивляемся тому, как по-новому это может звучать.

«Нужно встать с трубы и пойти навстречу мечте, а не за пивом»

— В твоих работах так или иначе появляется образ дома. В «Карениной» — это тюрьма для Анны, из которой она пытается вырваться. «Джайв» начинается с побега героя из глубинки на поезде. В «Улице Шекспира» и в «Райцентре» герои возвращаются домой, где им надо разобраться с проблемами прошлого. Сколько в этом личного?

— Интересно, я так глубоко не копал… Хотя копал. Я из пригорода Тюмени, рос в криминальном районе. У меня всегда было желание оттуда уехать. Но это мой дом, и с этим парадоксом я живу.

Есть такая строчка: «Печальная страна, а в ней твое окно». Из моего окна не открывались красивые пейзажи. Но когда я теперь возвращаюсь, смотрю в него, понимаю, что оно мое, другого у меня не было, и это то, что делает меня мной. В фильме «Магнолия» звучит фраза: «Ты можешь покончить с прошлым, но прошлое с тобой не покончило». Оно догоняет, потому что ты из этого состоишь. И в «Улице Шекспира» эта идея особенно четко проявляется.

Данил Чащин
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Андрей Эрштрем

— Правда, что у тебя было прозвище?

— Во дворе меня звали Губа — из-за больших губ. А в городе — Мэрилин. Однажды я сделал смешную пародию на Мэрилин Монро, и прозвище прижилось.

— Тяга к творчеству появилась еще тогда?

— Возле моего дома есть труба — теплотрасса. Там всегда собирались пацаны, пили пиво, и я был среди них. Год назад я приезжал в Тюмень. Фишка в том, что эти ребята там всё еще сидят, будто и не уходили. Кто-то отсидел. Они прошли какой-то путь и на эту трубу вернулись. Снова задали мне вопрос, который я когда-то уже слышал: «На пиво не выручишь?»

В какой-то момент нужно встать с трубы и пойти навстречу мечте, а не за пивом. Прошлое не исчезнет, но с ним можно работать. В моем случае — через творчество.

Недавно мне скинули фотографию с конференции, где представляли новый слоган: «Тюмень — город, где начинается путь». На слайде было две фотографии — Собянин и я (смеется). Для меня в этом есть правда. Это земля, которая дает старт.

— При тебе Москва тоже похорошела — культурная. Как изменилось твое отношение к родному городу?

— Когда я только приехал в столицу, мне было немного неловко говорить, что я из Тюмени. Это как пьющий батя — у тебя вроде другого нет, он тебе жизнь подарил, но перед пацанами как-то неудобно. Но теперь я всегда говорю, что я из Тюмени. Мне есть чем гордиться.

Читайте также
Прямой эфир