Власти Франции считают необходимым для ЕС поддерживать канал связи с Россией в свете ситуации на Украине, заявил министр — делегат по делам Европы при МИД Пятой республики Бенжамен Аддад. Это заявление чиновника могло вселить надежду на то, что Париж хочет вернуть себе роль посредника и добиться нормализации отношений между объединением и Москвой. Но на самом деле у Франции, по крайней мере при нынешней власти, нет интереса вносить конструктивные предложения для урегулирования украинского конфликта.
До февраля 2022 года Эммануэль Макрон казался идеальным кандидатом на роль посредника между Москвой и Европой. Он часами беседовал с Путиным по телефону, летал в Кремль, говорил о необходимости учитывать российские интересы безопасности. Еще за несколько дней до начала спецоперации французский президент уверенно заявлял: «Сделка во избежание войны вполне возможна». Но уже к осени 2022 года эти отношения превратились в пепел. Что произошло?
Разговор Макрона и Путина, который состоялся 11 сентября 2022 года, стал фатальной ошибкой. Французская сторона включила громкую связь в присутствии журналистов, что Кремль расценил как предательство и нарушение дипломатической конфиденциальности. После этого Москва фактически закрыла канал связи. Когда в мае 2026 года Макрон снова заговорил о желании позвонить Путину, пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков саркастически заметил, что французский президент «так и не дошел до телефонной трубки».
Но технический инцидент лишь ускорил неизбежное. Реальная причина краха посреднической миссии Макрона — в том, что Франция сама стала стороной конфликта. К концу 2024 года Париж передал Украине военной помощи на €5,9 млрд, причем объемы поставок удвоились по сравнению с предыдущими годами. Одновременно Франция выступала за «самые жесткие санкции ЕС» против России. Посредник не может быть спонсором одной из сторон — это азбучная истина дипломатии, которую Макрон проигнорировал.
Франция оказалась в ловушке собственных амбиций. Макрон хотел стать лидером Европы — но этот статус означает демонстрацию единства со всеми членами ЕС, включая Польшу и страны Балтии, требовавшие максимально жесткой позиции по России. Если бы французский президент продолжил личные контакты с Путиным, его обвинили бы в подрыве солидарности и сепаратных переговорах. Париж выбрал блоковую дисциплину вместо посреднической гибкости.
Именно поэтому предложение Макрона в феврале 2026 года о перезапуске диалога с Россией так и не получило продолжения. У него просто нет мандата говорить от имени Европы что-то содержательное. Франция может лишь повторять общую линию ЕС — требовать от России капитуляции, что делает переговоры бессмысленными.
Европа осознает, что ни один лидер не может вести диалог с Москвой в одиночку. Италия предложила назначить специального посланника ЕС для контактов с Россией, чтобы избежать ситуации, когда «каждый сам по себе». Среди возможных кандидатур называют главу Евросовета Антониу Кошту, президента Финляндии Александра Стубба, экс-президента Финляндии Саули Ниинисте и даже бывшего канцлера Германии Ангелу Меркель (хотя она отказалась).
Еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс прямо заявил: диалог с Путиным «неизбежен», но возможен только при наличии общеевропейского плана. Проблема в том, что Россия категорически не принимает ЕС в роли посредника, считая союз «непосредственным участником, спонсором и стимулятором» конфликта. Получается замкнутый круг: Европа не доверяет отдельным лидерам вести переговоры, а Москва не доверяет Европе как институту.
Самая большая ирония в том, что конфликт с Россией не похоронил, а, наоборот, усилил любимую идею Макрона — стратегическую автономию Европы. Противостояние с Москвой стало идеальным обоснованием для наращивания европейских оборонных расходов до €800 млрд к 2030 году. Макрон в апреле 2026 года говорил, что США, Россия и Китай противостоят Европе, призывая к созданию собственной военной мощи.
Получается, что отношения с Россией были принесены в жертву более масштабному проекту — превращению Европы в самостоятельный военно-политический полюс. Макрон не мог стать посредником для предотвращения деградации отношений ЕС — РФ именно потому, что эта деградация стала топливом для его главной стратегической цели. Россия в роли врага нужна была больше, чем Россия в роли партнера.
Сегодня Франция застряла между риторикой и реальностью. Макрон периодически говорит о необходимости диалога с Москвой, но не может ничего предложить, кроме требований о капитуляции. Он не в силах отказаться от темы переговоров — это подорвало бы претензии Парижа на дипломатическое лидерство в Европе. Но он и не может вести реальные переговоры — это разрушило бы европейское единство, на котором строится его влияние, правда, очень сомнительное.
Личные отношения Макрона и Путина, некогда служившие каналом коммуникации, оказались раздавлены логикой блоковой конфронтации. Возвращение диалога возможно только в рамках коллективной европейской позиции, но такая позиция по определению не может быть гибкой и учитывать российские интересы безопасности. Франция стала заложницей собственной стратегии европейского лидерства, которая несовместима с классической посреднической ролью. Макрон выбрал европейскую корону из фольги вместо дипломатического моста — и теперь обречен наблюдать за конфликтом из траншей, а не с позиции арбитра.
Автор — научный сотрудник Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора