Встреча американского и китайского лидеров Дональда Трампа и Си Цзиньпина планировалась, если верить сообщениям, еще в феврале. Однако конфликт на Ближнем Востоке внес свои коррективы. Очевидно, что в условиях военной операции в чувствительном для обеих стран регионе любой разговор превратился бы в обмен взаимными обвинениями.
Общий стратегический контекст прошедшего саммита сводится к обоюдному поиску управляемой модели противостояния. Обе стороны не испытывают иллюзий по поводу того, что контрагент служит стратегическим конкурентом и оппонентом, однако каждая страна заинтересована с снижении экономического ущерба и стратегических рисков, которые может породить эскалация.
Для Вашингтона эскалация экономического и тем более военно-политического конфликта с КНР чревата как минимум ослаблением собственной экономики. Объем двусторонней торговли в 2025 году составил $414 млрд, из которых почти три четверти приходится на экспорт китайских товаров в США. В этих условиях форсированное ограничение экспорта из КНР может обернуться ростом инфляции, жертвой борьбы с которой пало предыдущее руководство ФРС. Возвращаться обратно к высоким для американской экономики показателям роста цен действующая администрация явно не хочет. Особенно если надеется всё же удержать Белый дом за республиканцами в 2028 году.
Более того, США остаются уязвимыми в плане критической зависимости от китайских поставок редкоземельных металлов. Последняя волна торгово-экономического противостояния, развернутая администрацией Трампа сразу же после прихода к власти, напоролась на этот асимметричный ответ со стороны Пекина. В условиях монополии КНР на поставки редкоземельных металлов Вашингтон стремится найти альтернативные источники их добычи, но на отвязку от КНР в этой сфере потребуются годы. Пока же США приходится мириться с этой своей слабостью.
Пекин также не настроен на жесткую конфронтацию с США. Китайское руководство, судя по всему, исходит из того, что основой развития, безопасности и международного статуса республики служит сохранение в нем приемлемых, в коридоре 4–5% ВВП, темпов экономического роста. Усилия по созданию в КНР экономики внутреннего потребления, предпринятый руководством страны в последнее десятилетие, дали определенные плоды, но зависимость роста от экспорта остается достаточно высокой. В этих условиях Пекин готов жестко отстаивать свои интересы в ответ на давление, но совершенно не заинтересован в том, чтобы инициативно расшатывать двусторонние отношения.
Прошедший саммит следует рассматривать как очередной узловой этап фиксации статус-кво в новом варианте. Лидеры двух стран фактически подтвердили ряд договоренностей, направленных на ограничение дальнейшей эскалации экономического противостояния. Ожидать нового галопирующего повышения пошлин едва ли стоит, это открывает дорогу для сотрудничества бизнеса, естественно опасающегося новых эскалационных рисков. В целях деэскалации торгового противостояния лидеры двух стран договорились о создании «совета по торговле» — консультативной площадки для обсуждения противоречий и возможностей в торговой сфере. Это очевидный сигнал бизнесу обеих стран: экономическая война не просто на паузе, она завершена. Во всяком случае пока.
На этом фоне показательно, что в делегацию Трампа вошел целый сонм крупных бизнесменов и глав корпораций. Среди грандов — Илон Маск, глава Nvidia Стивен Хуан и глава Apple Тим Кук, каждый из которых имеет на китайском рынке обширные интересы. Всё это позволяет предположить, что вторая половина правления Трампа будет для американо-китайских отношений более стабильной, ориентированной на работу в новых структурных условиях после очередной волны противостояния.
Впрочем, конкретные экономические результаты собственно визита пока представляются гораздо более скромными, чем того можно было бы ожидать. Администрация Трампа рапортовала о готовности Пекина закупать Boeing (на сумму в $10 млрд) и сельскохозяйственную продукцию, обсуждать с представителями США тревожащие Вашингтон «нечестные торговые практики» и активизировать сотрудничество с американскими компаниями. Всё это, однако, пока звучит либо мелковато, либо слишком туманно и меркнет перед торговыми сделками, которые Трамп заключал с союзниками — ЕС и Японией. Там, следует напомнить, содержались обязательства не только увеличивать закупки американских товаров, но еще и осуществить инвестиции в экономику — на сотни миллиардов долларов. Вполне конкретные и освещаемые достижения.
Вашингтон, очевидно, ожидал большего и в случае с КНР. Начиная очередную тарифную войну, в администрации Трампа, по-видимому, рассчитывали на то, что в конечном счете победой в этой войне была бы сделка, похожая на аналогичные соглашения с европейцами и японцами: радикальное увеличение закупок американских товаров, инвестиции в экономику США (но без права извлечения какой-либо значительной прибыли), свертывание амбиций китайского бизнеса по освоению рынков передовых технологий. Ничего этого в текущей фазе противостояние добиться не удалось.
Переговорные позиции Вашингтона оказались серьезно подорваны целым рядом внешних и внутриполитических обстоятельств. Внутри страны администрация Трампа получила удар в спину от своей судебной системы, серьезно ограничивший возможности правительства к дальнейшей тарифной эскалации. Вовне Вашингтон запутался в иранском конфликте, зримо продемонстрировавшем пределы американской мощи. Всё это всерьез девальвировало образ администрации Трампа как атакующей, готовой идти до конца, зажимать в угол и добиваться своего. Выстраивать диалог с позиции силы в таком контексте контрпродуктивно. Миролюбивая (в некотором роде даже избыточно) риторика Трампа в свете его поездки в Китай служит ярким тому подтверждением.
Главным итогом саммита, таким образом, можно назвать новое качество отношений США и Китая, которые окончательно превратились в соразмерные — во всяком случае в экономическом плане — величины. Это предопределило то, что в качестве результата начатой в 2025 году тарифной войны фактически фиксируется ничья.
Трудно сказать, насколько это положение дел будет удовлетворять обе стороны в долгосрочной перспективе. Оформившийся на наших глаза статус-кво, по-видимому, должен дотянуть по меньшей мере до конца текущей каденции правящей администрации, хотя в нынешней высоковолатильной международной динамике новых эскалаций нельзя исключать никогда. Однако на более длинной дистанции текущая модель американо-китайских отношений может оказаться неустойчивой.
Автор — доцент НИУ ВШЭ, ведущий научный сотрудник ИКСА РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
