Поднимите мне «уши»: аудиохоррор «Полутон» вышел в России
«Не бойся темноты. Бойся тишины». С этим слоганом в отечественный прокат выпустили «Полутон», один из самых жутких и при этом аскетичных хорроров года, хит «Сандэнса» и претендент на место в годовых топах от ценителей жанра. В кадре практически ничего не происходит, всё действие сконцентрировано в нескольких комнатах двухъярусной квартиры в канадском пригороде. При этом оторваться от экрана невозможно, потому что вместе с единственной героиней фильма мы услышим такое, что еще не скоро сможем забыть. А заодно задумаемся об опасностях на просторах интернета, неприятных сюрпризах подкастов и особенностях византийской иконописи.
Кто такая Иви
«Для фильма нужны только пистолет и девушка», — говорил Жан-Люк Годар. Канадский режиссер-дебютант Иан Туасон считает, что вполне достаточно одной девушки. Хоррор «Полутон» можно справедливо называть монофильмом, потому что в кадре будет практически только актриса Нина Кири, вернее, ее героиня Иви Бабич. Это девушка в состоянии глубокой депрессии: в спальне на втором этаже лежит без сознания ее умирающая мать, и Иви, которая старается быть циничнее, чем на самом деле, говорит себе, что «уже поскорее бы».
Иви может выйти из дома, но режиссер нас оттуда не выпустит. К ее матери может прийти медсестра, но нам ее не покажут. Нам «разрешено» видеть только интерьеры, где на всех стенах висят православные иконы (об этом ниже), и, конечно, мы будем следить за тем, как психика Иви постепенно рушится в замкнутом пространстве. И будем вспоминать не только «Отвращение» Романа Полански, но и его же «Ребенка Розмари», потому что Иви беременна.
Единственная отдушина для героини — еженедельные мистические подкасты, которые она записывает дистанционно со своим приятелем Джастином. Иви там отвечает за скепсис, а Джастин «верит даже в Санта-Клауса». «Полутон» начинается с того, что Джастину будто бы кто-то присылает 10 аудиофайлов о странной парочке, где женщина разговаривает во сне, а мужчина это зачем-то записывает. Чем дольше Иви с Джастином слушают и обсуждают этот анонимный контент, тем более зловещие события творятся вокруг них.
Откуда в хорроре православные иконы
Режиссер Иан Туасон выделил пару очень интересных вещей. Во-первых, профессиональная аппаратура делает звук настолько гиперчетким, что наш мозг начинает выделывать кульбиты. Он ищет в привычных треках (например, в детских песенках) «скрытые» аудиоэлементы, а с ними и новые смыслы. Например, Джастин страстно убеждает Иви, что в классических считалках можно при определенной сноровке расслышать призывы магических существ или другие сверхъестественные формулы. Кроме того, когда звуковая картина в наушниках дополняется реальными шумами и голосами в доме, мозг не в состоянии разделить их, и вот уже мы не понимаем, демон ли бушует в соседней комнате или в динамики прокрались шумы из фонограммы собеседника.
Во-вторых, мы миллион раз видели хорроры на базе «найденных пленок», но почему бы не поиграть в таинственные «эмпэтришки», которые свалились к нам в почту? И в «звонки в студию», которые тоже могут быть очень загадочными? Да и вообще, разговор по онлайн-связи даже с тем, кого мы знаем, таит в себе массу эзотерического: мы уже давно не можем гарантировать, что с нами говорит именно наш друг, а не некто, выдающий себя за него, и все методы верификации здесь чаще всего бессильны. В 2026 году такой фильм, как «Полутон», в полной мере отвечает фобиям, которые сформировало в нас виртуальное пространство.
Добавим к этому ранний токсикоз Иви, умирающую мать, которая то ли в сознании, то ли уже душой на том свете, а еще — лики святых, которые повсюду смотрят с византийских икон на героиню. И в этих взглядах Иви видятся и печаль, и укор, и угроза. Правда, это работает только на западного зрителя, потому что отечественному сразу бросятся в глаза как минимум католические кресты, которые почему-то развешаны рядом с православными образами. Всё дело в том, что, как признался на Q&A с московскими зрителями режиссер картины, изначально символика была католической, но потом оказалось, что художник-постановщик на проекте из Восточной Европы и актриса Нина Кири родилась в Сербии. И Туасон решил добавить славянского колорита: дал персонажу фамилию Бабич и частично сменил реквизит на православные иконы.
Но в итоге просчитался, и это единственный серьезный недостаток эстетской и пугающей картины. Дело ведь не в эклектике крестов с иконами, а в смысле. На героиню давит то чувство вины, которое характерно именно для католических верующих, а светлые византийские лики традиционно дарят надежду и обещают прощение. То есть российскому зрителю реакции Иви кажутся странными и нехарактерными, а вот североамериканский этого не замечает, что заметно по западным рецензиям: там этот колорит восприняли как дополнительную фишку фильма, которая только добавляет шарма. Тем более что персонажи обсуждают древних фольклорных существ и артефакты, что отлично совмещается с не менее древним византийским письмом. Вроде как всё на месте.
С другой стороны, именно за этот недочет наши зрители будут только признательны Туасону, потому что он поможет пережить этот хоррор и выйти оттуда без инфаркта. Даже на искушенных в жанре зрителей шепоты и крики «Полутона» действуют очень сильно — и нет ведь смысла напоминать, что смотреть это кино нужно только с оригинальным звуком, на котором оно всё и построено? Какими бы традиционными скримерами ни пользовался Туасон, сколько бы грубо ни цитировал он «Зловещих мертвецов», как бы ни катал камеру на тележке вокруг героини, нам всё равно жутко, даже если весь этот инструментарий мы способны анализировать холодно и спокойно. Может, мы уже привыкли не доверять глазам, а уши нас подводили не так часто? Но нам в какой-то момент хочется вместе с Джастином прокричать Иви: давай не будем включать следующий трек! Может, еще спасемся!
Однако мы, конечно, понимаем, что слушать придется до конца. И предаваться всем тем страхам, которые заложил в нас интернет, хотя мы даже об этом не подозревали. А Иан Туасон уже готовит сиквел «Полутона», вдохновленный успехом своего во всех смыслах звукового кино.