Реалии современной медиасреды привели к любопытному парадоксу: даже дипломатия, которая прежде велась за закрытыми дверями и в тайной переписке, теперь разворачивается в социальных сетях на глазах у всего мира. Казалось бы, такая открытость должна добавлять ясности, но на деле она лишь сильнее запутывает внешнего наблюдателя и подталкивает его к самым примитивным конспирологическим выводам. История вокруг Ормуза это показала особенно наглядно.
Глава МИД Ирана Аббас Аракчи 17 апреля сообщил в социальной сети X, что проход для коммерческих судов через пролив открыт. Затем Дональд Трамп в Truth Social фактически поддержал этот сигнал, заявив, что Ормуз открыт для бизнеса. Рынок отреагировал мгновенно: Reuters писал, что нефть Brent по итогам дня подешевела более чем на 9%, а WTI — более чем на 11%. И почти одновременно выяснилось, что буквально за несколько минут до заявления Аракчи на рынке была сделана крупная ставка на падение цены нефти — продажа 7990 фьючерсных контрактов Brent примерно на $760 млн.
Уже одного этого совпадения было достаточно, чтобы в публичном поле заговорили о возможном сливе информации или даже о сговоре. Однако дальше ситуация стала еще более странной. В субботу КСИР фактически вернулся к прежнему жесткому режиму контроля над Ормузским проливом и дал понять, что без снятия американской блокады говорить о полноценной нормализации прохода нельзя. А некоторые СМИ, включая Wall Street Journal, заговорили о расколе между руководством КСИР и частью правительства Ирана по поводу возможного перемирия.
Такая рваная последовательность событий делает нынешнюю историю особенно подозрительной в глазах «свидетелей договорнячка» и многочисленных конспирологов. Если бы речь шла о классической дипломатии старого образца — со сдержанными брифингами, согласованными коммюнике и понятной процедурой, — пространство для подозрений было бы уже. Но в современном мире всё выглядит иначе: политики общаются не только с общественностью, но и между собой через социальные сети, используя эмоциональные фразы и расплывчатые формулировки, а порой меняя позицию на противоположную в течение суток. В такой среде сама форма коммуникации начинает работать на недоверие.
Особую остроту этой истории придает то, что нынешний эпизод не выглядит уникальным. Reuters ранее писал о серии похожих случаев вокруг американских решений по Ирану. Так, 23 марта была зафиксирована крупная ставка на падение нефти примерно на $500 млн незадолго до поста Трампа о переносе удара по иранской энергетической инфраструктуре. Затем 7 апреля, по данным агентства, трейдеры поставили около $950 млн на снижение нефтяных цен перед объявлением о двухнедельном прекращении огня. И уже после этого последовал нынешний ормузский эпизод с еще одной крупной ставкой на падение котировок. В совокупности это создает пугающе повторяющийся паттерн, который порождает самые неприятные вопросы.
Ситуацией немедленно воспользовались и противники Трампа внутри США. Группа сенаторов от Демократической партии заявила, что повторяющиеся подозрительные сделки вокруг заявлений администрации США по Ирану требуют проверки на предмет возможного использования существенной непубличной информации. А отдельные конгрессмены потребовали расследовать, не использовали ли федеральные чиновники доступ к закрытым сведениям для извлечения финансовой выгоды. Комиссия по торговле товарными фьючерсами заявила, что уже изучает как минимум часть этих эпизодов, а ее председатель Майкл Селиг публично обещал пресекать мошенничество, манипулирование рынком и инсайдерскую торговлю.
Всё это сопровождается комментариями самых цитируемых мировых СМИ. Так, The Guardian заявила о более чем $1 млрд «идеально вовремя» сделанных ставок на фоне войны с Ираном, а Axios называл происходящее эпидемией подозрительной торговли. Теперь речь идет уже не просто о нестабильности в условиях ближневосточного кризиса, а о системном подозрении, что кто-то может зарабатывать на политических сигналах раньше, чем они становятся общим достоянием. И если официальные лица и мировые медиа говорят об инсайдерской торговле, то в глазах многочисленных интернет-инфлюенсеров это выглядит едва ли не как заговор — развязывание войны с единственной целью заработать на бирже.
Конечно, на сегодня нет публичных доказательств того, что Дональд Трамп или кто-то из его окружения, не говоря уже о правительственных кругах в Тегеране, лично участвовал в какой-либо схеме или сознательно передавал инсайдерскую информацию игрокам рынка. Однако подозрения растут, что подрывает уверенность миллионов людей в том, что политики на Западе отстаивают национальные интересы, а не пытаются банально заработать на искусственном создании кризисов.
И всё же самое интересное лежит не в плоскости возможного заговора. Важнее как изменилась сама ткань международной политики. Дипломатия в XXI веке всё чаще ведется не через формализованную коммуникацию и обязательные соглашения, утверждающие порядок на международной арене, а через мгновенные цифровые сигналы, которые создают только хаос. Один пост способен качнуть нефтяной рынок, второй — частично дезавуировать первый, а третий — окончательно запутать и инвесторов, и публику. В результате шатается не только цена барреля. Шатается сама уверенность в том, что за мировыми решениями по-прежнему стоят институты, а не медийная импровизация в интересах узкой группы лиц.
Поэтому история вокруг Ормузского пролива так легко подогревает теории заговора. Современная политическая коммуникация создает для конспирологии идеальную среду, а цифровая дипломатия научилась раскачивать не только нефть и биржу, но и общественную веру в здравый смысл.
Автор — политолог, преподаватель НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора