Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
В Европарламенте заявили о попытках ЕС помешать переговорам по Украине
Происшествия
Силы ПВО сбили 15 направлявшихся к Москве беспилотников
Мир
FT узнала о планах Хуанга вернуться на пост главы Nvidia
Мир
NYT узнала о переброске еще одного американского авианосца на Ближний Восток
Экономика
В Москве маткапитала хватает лишь на 2,5 м жилья
Мир
Стояногло и Гагауз вышли во второй тур выборов главы Гагаузии
Мир
В Москве установили контакты со спецпредставителем Грузии по связям с РФ
Общество
Михалков назвал страны Запада «дворовой шпаной» без генетической памяти о войне
Происшествия
Силы ПВО сбили еще 11 беспилотников на подлете к Москве
Происшествия
Мужчина пострадал при падении обломков беспилотника в Белгородской области
Общество
Куранты Спасской башни возобновили работу после техобслуживания
Мир
В Польше зафиксировали рекордное число нападений на украинцев
Общество
В России назвали отрасли с зарплатами выше 500 тыс. рублей
Мир
Захарова назвала приступом русофобии возможное закрытие Эстонией границы с РФ
Происшествия
Силы ПВО уничтожили 15 беспилотников на подлете к Москве
Спорт
Дегтярев призвал МОК дать оценку действиям IIHF и властей Канады
Спорт
Сборная Испании по футболу проиграла Англии и прервала серию без поражений
Общество
Алексей Чумаков и Юлия Ковальчук стали родителями в третий раз

Центр напряжения

Востоковед Мурад Садыгзаде — о том, почему в Турции активизировались антиизраильские заявления
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган может снова пойти на военное столкновение с Израилем, он даже допустил ввод войск. «Так же, как мы вошли в Карабах, так же, как мы вошли в Ливию, мы можем сделать то же самое с Израилем. Нет причин, почему мы не должны этого делать. Нам просто нужно быть достаточно сильными, чтобы предпринять эти шаги», — приводит его слова турецкое издание Kocaeli Kent Gazetesi.

Подобные заявления в СМИ формально можно подать как очередную вспышку громкой ближневосточной риторики, но, по сути, речь идет о гораздо более серьезном процессе. При этом центр по борьбе с дезинформацией при администрации главы государства опроверг эти высказывания, указав, что они «не отражают фактов и представляют собой нарративы, направленные на подрыв региональной стабильности».

Но всё же Анкара действительно резко обострила тон, вслед за чем израильские политики ответили столь же жестко, вплоть до разговоров о полном разрыве дипломатических отношений. Почти одновременно глава турецкого МИДа Хакан Фидан заявил, что после нынешней фазы противостояния Израиль может в будущем переключиться уже на Турцию. Всё это говорит о том, что перед нами не просто эмоциональный обмен выпадами, а признак глубокой и нарастающей конкуренции двух государств.

Обе страны хотят играть роль незаменимого регионального лидера и убеждены, что уступка сопернику сегодня обернется стратегическим поражением завтра. Поэтому нынешняя словесная война выглядит не случайностью, а закономерностью.

При этом угрозы Эрдогана нельзя считать пустой риторикой, и возможность горячего конфликта действительно высока, но скорее не сейчас, а в перспективе. Израиль видит в Турции растущую угрозу для своей политики и интересов. После «арабской весны» Анкара заметно усилила свое региональное присутствие: стала активнее действовать в Сирии, Ливии, на Южном Кавказе и в Восточном Средиземноморье, а также серьезно укрепила военный потенциал.

Для Израиля это означает, что рядом возникает не просто раздраженный сосед, а сильный и самостоятельный игрок, способный оспаривать его влияние сразу на нескольких направлениях. Неслучайно в израильском экспертном и медийном поле всё чаще звучит мысль, что Иран может быть лишь промежуточным противником, тогда как в долгой игре именно Турция выглядит более сложным и системным соперником.

Важно отметить, что для нынешнего израильского руководства конфликт давно стал не только инструментом внешней политики, но и способом внутреннего политического выживания. Премьеру Биньямину Нетаньяху нужны постоянный кризис, ощущение осажденной крепости и внешний враг, чтобы подпитывать собственное позиционирование как незаменимого лидера, способного защитить Израиль от внешних угроз. Именно конфликт позволяет ему консолидировать власть в своих руках, удерживать общество в мобилизованном состоянии и откладывать неудобные вопросы о внутренних провалах, политической ответственности и будущем страны.

После Газы, Ливана и Ирана Турция вполне может оказаться следующим крупным образом врага, через который Нетаньяху попытается укрепить свои позиции и сохранить за собой премьерское кресло еще надолго. В этом смысле для него эскалация тоже может быть не риском, а политическим ресурсом.

Кроме того, Анкара слишком велика и амбициозна, а также тесно связана с арабским и мусульманским миром, чтобы ее можно было просто игнорировать. Для израильской линии на расширение контроля над спорными и оккупированными территориями наличие сильной Турции также объективно неудобно, потому что она способна мешать этой стратегии и дипломатически, и символически.

Но и у Турции здесь есть свой холодный расчет. Для Эрдогана жесткая конфронтация с Израилем — возможность не только давить на внешнем контуре, но и усиливать собственный образ внутри исламского мира. Анкара давно пытается представить себя как одного из главных защитников палестинцев и как силу, способную говорить с Израилем языком не компромиссов, а давления. Иными словами, конфликт с Израилем для Эрдогана — это еще и борьба за симпатии региона, моральное лидерство и статус государства, которое якобы готово делать то, на что не решаются другие.

Кроме того, в Анкаре особенно болезненно воспринимают любые контакты внешних игроков с курдскими структурами, связанными с РПК и близкими к ней организациями, поскольку для турецкого государства это почти экзистенциальный вопрос. Поэтому любые подозрения, что Израиль может заигрывать с такими силами, сразу переводят спор из дипломатической плоскости в сферу национальной безопасности.

Эти давние линии противостояния создают дополнительное напряжение, которое сегодня накладывается на внутренние проблемы Турции. Высокая инфляция, рост цен, нервозность на рынках и общая усталость общества подтачивают устойчивость власти, а политическая поляризация только усиливается. В такой ситуации у турецкого руководства появляется очевидный соблазн усиливать внешнюю конфронтацию как средство внутренней консолидации и отвлечения внимания от своих проблем.

Таким образом, противостояние Эрдогана и Нетаньяху давно стало привычной частью ближневосточной сцены, где личная вражда тесно переплелась с геополитикой. Один строит капитал на образе защитника мусульман и противника израильской экспансии, другой — на образе лидера, способного силой удерживать стратегическое доминирование Израиля.

Главный риск сегодня заключается не в том, что стороны уже завтра начнут полномасштабную войну, а в том, что обе всё сильнее привыкают видеть друг в друге будущего большого противника. Когда такое восприятие закрепляется в элитах, медиа и силовых кругах, сама риторика начинает работать как механизм подготовки к реальному столкновению.

Поэтому происходящее точнее описывать не как неминуемую войну, а как ускоряющееся стратегическое приближение к конфликту. Турция и Израиль пока еще не перешли черту прямого военного столкновения, но уже оказались в фазе, когда взаимное недоверие, идеологическая несовместимость, борьба за лидерство и внутренние политические проблемы постепенно толкают их именно в эту сторону. И любой новый кризис может превратить нынешние угрозы из слов в пролог к куда более опасному этапу ближневосточной политики.

Автор — президент Центра ближневосточных исследований, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Прямой эфир