Покойной ночи: Театр Гоголя в спектакле «Морфий» агитирует против запрещенных веществ
- Статьи
- Культура
- Покойной ночи: Театр Гоголя в спектакле «Морфий» агитирует против запрещенных веществ
Белый скакун и Черный монах, сердобольная акушерка и обреченный зависимостью врач: Театр Гоголя представил зрителям новое прочтение прозы Михаила Булгакова — спектакль «Морфий». Премьера приурочена к 135-летию со дня рождения писателя. Действие начинается еще до третьего звонка с появления на сцене «покойника», а завершается цитатой из УК РФ. «Известия» побывали на показе и оценили замысел создателя.
Покойник только снится
Пространство Малой сцены Театра Гоголя камерное — и от этого еще сильнее ощущается то, о чем хотят рассказать создатели постановки. Они погружают зрителя в камерную гнетущую атмосферу, где трагедия разворачивается буквально в метре от первого ряда.

Постановка сразу привлекла внимание театралов и поклонников Булгакова. Режиссер Александр Лимин объединил в сюжет рассказы из цикла «Записки юного врача» и не вошедший в него «Морфий». В основе — реальные случаи из врачебной практики писателя. Он по образованию был медиком и работал врачом, однако сам столкнулся с зависимостью от препарата, которую ему удалось преодолеть — во многом благодаря первой жене Татьяне Лаппе. А вот герой его «Морфия» Сергей Поляков не справился и в итоге покончил с собой. Эта сцена открывает действие. Причем еще до третьего звонка: в момент, когда публика только рассаживается по местам, в зал ввозят каталку с «покойником» — мужчину, накрытого окровавленной простыней, из-под которой видны только босые пятки.
Следом гаснет свет и звучит предупреждающий голос: «Уважаемые зрители, в спектакле упоминаются названия наркотических веществ. Ни театр, ни создатели спектакля не одобряют незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов. Они причиняют вред вашему здоровью. Их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательство РФ ответственность. Желаем вам приятного вечера». Зал реагирует легким смехом. А тем временем «покойник» поднимается, спускает ноги с каталки и в окровавленной рубахе уходит за сцену.
15 пятерок и сердобольная акушерка
Перед зрителями — приемный покой провинциальной больницы. Акушерка Анна Кирилловна и фельдшер Демьян Лукич ждут нового доктора. Прежний светила, Леопольд Леопольдович, покинул это место. И вот в разыгравшуюся непогоду в двери вваливается закутанный по самые брови молодой человек с чемоданом — Сергей Поляков. Он только получил диплом (в нем 15 пятерок), но не имеет практического опыта: не принимал роды, не делал операций и боится сложных случаев. Реальность вызывает у него панику и неуверенность. Ему даже на мгновение приходит в голову, что больная, которую привез ямщик, может умереть, не дождавшись помощи. Но долг врача берет верх, к тому же опытные коллеги не дают расслабиться.

Новость о первой удачной ампутации ноги у безнадежной больной и спасении девочки, умиравшей от кори, быстро разлетается по округе. Теперь к новичку тянутся все, кто поверил в его целительную силу. От усталости у доктора не остается сил на лечение собственного недуга. Тут на помощь приходит акушерка Анна и делает Сергею укол обезболивающего на основе морфия. Это становится началом конца. Теперь Сергей пытается справиться со своим состоянием прибегая к препарату. С каждым днем зависимость становится всё больше. Его видения приходят с белой лошадью, которая вместе с вьюгой несет воспоминания и мечты Полякова.
Белая лошадь и Черный монах
Художник-постановщик Василиса Кутузова создала условный образ лошади: голову с белоснежной гривой из газовой ткани, которая надета на артиста. Он появляется вместе с озаряющим его лучом. Лошадь подгоняет ветер и летящий снег. Этот зрелищный прием — замысел художника по свету Дениса Краснощекова.
Еще одно решение — использование в спектакле экрана. На него выводят видеопроекции воспоминаний, галлюцинаций, бредовых идей главного героя. Бог сновидений Морфей соблазняет доктора певицами и вульгарными девицами, которые пытаются его уговорить вновь принять препарат. В самом страшном видении к врачу приходит Черный монах. По ночам он вступает с ним в диалог, и от его слов становится страшно. Они подталкивают некогда успешного эскулапа к последней черте.

Главную роль играет Александр Хотенов. Акушерку Анну Кирилловну — Мария Свирид. Между их героями возникает болезненная связь. Ставшая «тайной женой» девушка корит себя за то, что однажды предложила ему унять боль с помощью инъекции. Она тоже по-своему сходит с ума. Уговоры зависимого теперь звучат в ее голове. Режиссер решил, что именно эти его оправдания, отрицания зависимости и мольбы о новой дозе станут иллюстрацией платонической связи коллег. Когда героиня Марии Свирид спокойно произносит слово в слово то, о чем ее молил Сергей, становится ясно, она тоже подсела на препарат. Одной из самых сильных сцен становится диалог двух обреченных. Они существуют в одном сценическом рисунке, их движения синхронны.
И только Демьян Лукич, в исполнении Виктора Жлудова, сохраняет холодную голову рядом с гибнущими Анной и Сергеем. Он вносит в эту историю толику юмора, восхищает своей степенностью и вокальными данными. Демьян поет по-французски Amsterdam песню Жака Бреля. Композиция как намек: мечты, пьянки, гулянки, женщины — удел не только амстердамских моряков, но и его коллеги.
В спектакле вообще много музыки. Хор рабов-иудеев Va, pensiero из оперы Джузеппе Верди «Набукко», а еще произведения Антонио Вивальди, Генри Перселла, Арво Пярта.
Финал «Морфия», как известно, печален. Доктор умирает. Это он в самом начале лежал на каталке. И теперь, когда остальные артисты идут на поклон и получают цветы, он остается недвижим под белой простыней.

Последнее слово на поклонах за Денисом Лукиным, который весь спектакль скрывался под масками то Белой лошади, то Черного монаха: «Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред вашему здоровью. Их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность».
Так булгаковский «Морфий» в Театре Гоголя завершается своеобразной «памяткой» о неизбежности ответственности за решения, которые мы принимаем.