Единый обрыв: в ЕС усилился раскол вокруг энергетики и Украины
В Евросоюзе наблюдается раскол в условиях энергокризиса, заявили «Известиям» в МИД РФ. Разногласия проявились не только на саммите ЕС, но и на встрече глав МИД G7. По ее итогам не появилось общего широкого коммюнике из-за споров по Украине, Ирану и энергетике. При этом ранее Еврокомиссия отложила новые шаги по отказу от российской нефти, а премьер Бельгии Барт де Вевер допустил, что Европе в перспективе придется договариваться с Россией ради дешевой энергии. Эксперты считают, что в условиях кризиса стоит ждать замедления антироссийских инициатив ЕС.
Энергокризис усилил споры в ЕС
Европа, возможно, сталкивается с одним из самых серьезных испытаний с начала конфликта на Украине. Энергетический кризис, вызванный войной на Ближнем Востоке, усиливает давление на европейские правительства и обостряет разногласия внутри ЕС.
— Раскол [в ЕС] уже налицо. По сути, единственное, в чем они (европейцы. — Ред.) продемонстрировали единство на последнем саммите, — это нежелание присоединяться к военным действиям вокруг Ирана. Ни по энергетике, ни по Украине никаких решений там не было. Это, в общем, и есть показатель раскола, — заявил «Известиям» директор департамента европейских проблем МИД России Владислав Масленников.
Подобная проблема проявилась не только внутри Евросоюза, но и на уровне G7. По итогам встречи глав МИД «большой семерки», проходившей 26–27 марта, не было опубликовано общее итоговое коммюнике. По данным СМИ, союзники фактически отказались от этой идеи, чтобы не выносить наружу разногласия по Ирану, Украине и американской политике в целом.
Неделей ранее европейские лидеры также не смогли выработать единую линию по тем же вопросам. Они лишь признали, что эскалация вокруг Ирана бьет по энергетической безопасности и ценам внутри союза. С начала войны на Ближнем Востоке европейские газовые котировки выросли более чем на 70%. Цены на энергоресурсы растут прежде всего из-за угроз поставкам через Ормузский пролив и повреждения 17% катарских мощностей для экспорта СПГ. На закрытой встрече с дипломатами 26 марта Брюссель призвал страны ЕС начать закачку газа в подземные хранилища уже в апреле: сейчас они заполнены лишь на 28%.
Пока Брюссель пытался выработать общий ответ, отдельные страны начали действовать самостоятельно. Так, Испания 20 марта одобрила пакет из 80 антикризисных мер на €5 млрд, включая помощь домохозяйствам и снижение налогов на электроэнергию для энергоемких отраслей. Италия начала переговоры с США, Азербайджаном и Алжиром о замещении газа из Катара. Итальянский министр энергетики Джильберто Пикетто-Фратин прямо признал, что удар по катарской инфраструктуре экспорта СПГ оказал «разрушительное» влияние на цены.
Накануне саммита Урсула фон дер Ляйен в письме лидерам ЕС сообщила, что война вокруг Ирана уже увеличила счет Евросоюза за импорт нефти и газа на €6 млрд. В ответ Еврокомиссия призвала расширить господдержку промышленности, скорректировать предложение углеродных квот и принять другие точечные меры, но сознательно не пошла на самые радикальные варианты — например, не стала предлагать потолок цен на газ. При этом споры по энергетике внутри ЕС проявились уже тогда: Италия и ряд других стран требовали временно смягчить правила углеродного рынка — уменьшить для электростанций и предприятий плату за выбросы углекислого газа, так как это влияет на стоимость энергии. Нидерланды и Швеция выступили против.
Разногласия по Украине
Общие разногласия внутри Европы неизбежно затронули и тему России. Еврокомиссия отложила новый законопроект, который должен был закрепить полный отказ от импорта российской нефти. Документ ожидался 15 апреля, но из обновленного законодательного графика эта дата исчезла. Как ранее сообщали «Известиям» в Еврокомиссии, «планирование носит ориентировочный характер», а сами сроки могут меняться. При этом в Брюсселе по-прежнему заявляют о приверженности постепенному отказу от российских энергоресурсов.
Ведущие представители институтов ЕС уже не раз давали понять, что пересмотр параметров энергетического взаимодействия с Россией невозможен даже в случае дальнейшего усугубления кризиса, подчеркнул научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России Егор Сергеев.
— Другое дело, что можно ожидать замедления некоторых инициатив — например, в части полных запретов на поставки топлива, а также временных послаблений для отдельных стран-членов, — добавил он.
Свою роль в этом сыграла и Венгрия. Премьер страны Виктор Орбан блокирует выделение Киеву кредита на €90 млрд. Он объясняет свое решение ситуацией вокруг нефтепровода «Дружба», по которому в Венгрию и Словакию поступала российская нефть. Поставки по трубе прерваны с 27 января. Киев утверждает, что нефтепровод поврежден в результате российского удара, тогда как Будапешт не принимает эту версию и прямо обвиняет Украину в политическом блокировании транзита.
Энергетический кризис также бьет по способности ЕС поддерживать Украину, поскольку ухудшает положение европейских экономик и одновременно повышает издержки самой украинской стороны, в том числе на топливо и другие критически важные ресурсы, добавил Егор Сергеев.
— От стран ЕС скорее стоит ждать поведения, ориентированного на собственные интересы, попыток защитить национальные рынки и снизить внутренние издержки, — отметил он.
В этих условиях в Европе всё чаще звучат осторожные заявления о необходимости в будущем сохранить канал общения с Москвой. Так, 15 марта премьер Бельгии Барт де Вевер заявил, что Европе придется договариваться с Россией, чтобы завершить конфликт на Украине и вернуть доступ к дешевой энергии. По его словам, многие европейские лидеры в частном порядке согласны с такой логикой, хотя публично об этом не говорят.
О возможности будущего диалога с Москвой говорил и президент Финляндии Александр Стубб. Выступая 17 марта в Chatham House, он допускал, что Европе со временем придется открыть каналы политического общения с Россией, но подчеркивал, что такой контакт возможен только при единой позиции ЕС.
Тем не менее официальная линия ЕС остается неизменной, отметил Сергеев. По его словам, отсутствие отношений с Россией в Брюсселе по-прежнему рассматривают как политически принципиальную установку, поэтому серьезных сдвигов на этом направлении ожидать не стоит.