Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Посол Ирана назвал особым послание Хаменеи президенту России
Мир
В Европарламенте заявили о признаках несостоявшегося государства на Украине
Здоровье
Ученые выявили маскирующееся под аллергию заболевание пищевода
Общество
В Верховном суде обжаловали приговор экс-генералу Попову
Общество
Историк рассказал о роли дивизии Панфилова в битве за Москву в 1941 году
Общество
Защита сестер Хачатурян потребовала прекратить уголовное преследование
Мир
UnHerd оценил последствия отказа ЕС от договоренностей с Россией
Мир
В Венгрии заявили об отсутствии информации о владельце найденных миллионов долларов
Общество
В 2027 году в России вырастут доплаты к пенсиям и детские пособия
Общество
В ОП предложили ввести устный экзамен по обществознанию для девятиклассников
Спорт
Трусова завоевала серебро на этапе Гран-при по фигурному катанию в США
Мир
Хуситы заявили об атаке на нефтепровод в районе Эр-Рияда
Здоровье
Ученые связали нерегулярный сон с ухудшением психического здоровья
Экономика
Китай заменяет людей роботами на фоне угрозы сырьевого суперцикла. Что может пойти не так
Происшествия
Жителя Камчатки приговорили к 14 годам колонии за госизмену
Здоровье
Ученые связали повышенную чувствительность к холоду с изменениями жировой ткани
Общество
Россиянам рассказали о количестве рабочих и выходных дней в декабре
Мир
Юрист оценил перспективы допуска молодежной сборной России на ЧМ по хоккею

Боевой перерыв

Эксперт-международник Марат Зембатов — о том, почему США решили отказаться от ударов по энергообъектам Ирана
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Американский президент Дональд Трамп отказался от ультиматума, который он поставил перед Ираном 21 марта. Тогда он требовал открыть Ормузский пролив для судоходства — в противном случае США угрожали нанести удары по объектам энергетической инфраструктуры республики.

Однако еще до истечения 48 часов появилось (как это часто бывает в последнее время) новое, противоречащее первому, заявление о «пятидневном энергетическом перемирии». Разумеется, удары продолжаются. В ночь на вторник, 24 марта, взрывы раздавались в Саудовской Аравии, в ОАЭ, а также в Иране и Израиле. Хотя атак на энергетическую инфраструктуру Исламской Республики или ответных действий в отношении энергообъектов монархий Залива, действительно, пока не было.

Вместе с тем возникает вопрос, почему США могли пойти на снижение эскалации. Известно, что иранская сторона еще 21 марта назвала уже состоявшиеся атаки на ядерные объекты мирной энергетики в Натанзе и в окрестностях Бушера, где находится атомная станция, нарушением норм международного права, устава ООН и статута Международного агентства по атомной энергии. В ответ Тегеран ударил баллистическими ракетами по городам Димоне и Араду — оба населенных пункта расположены недалеко от ядерных объектов. То есть эти события продемонстрировали риск серьезной эскалации.

Кроме того, в социальных сетях расходится карта объектов энергообеспечения стран Персидского залива, существенная часть которых располагается в потенциальной зоне поражения иранских ракет. Очевидно, что если бы Трамп отдал приказ бить по энергетической инфраструктуре Ирана, то Тегеран бы ответил аналогичным способом.

Энергетическая система Ирана в последние годы развивалась быстрыми темпами. Если в 2019-м установленные мощности Ирана по производству электроэнергии составляли 80,3 ГВт, то в 2024-м — уже 96,1 ГВт (19,7% прироста за пять лет, или почти 4% в год). Большая часть электрогенерации Ирана (84%) приходится на теплоэлектростанции, работающие на органическом топливе. В республике существует разветвленная сеть ЛЭП (более 120 тыс. км).

Конечное потребление электроэнергии составляло в стране примерно 290 млрд кВт·ч, по данным на конец 2022-го. Годовой рост энергопотребления составлял около 4,5%. На нужды промышленного сектора Ирана тратится около 25%. Энергозависимость многих (и особенно южных) районов страны в летний период связана с необходимостью обеспечения температурных режимов (работа холодильного оборудования и кондиционирование воздуха), а также повышенной потребностью сельскохозяйственной отрасли в водоснабжении и опреснении.

В 2009 году в регионе Залива была реализована программа строительства региональной энергетической сети примерной стоимостью в $1,4 млрд, и в единую связку были собраны энергосистемы Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна и Катара. А в 2011-м к единой сети Залива подключили Оман и ОАЭ.

Сходные климатические условия Ирана и стран Залива, большая зависимость от опреснения, высокая связность систем энергоснабжения с объектами нефтегазовой инфраструктуры и высокая доля генерации из традиционных сгораемых источников характеризуют энергетику региона. А развивавшиеся бурными темпами в арабских странах генерирующие мощности ВИЭ пока не достигли существенной доли в общем энергобалансе этих стран.

Так, в Саудовской Аравии электрогенерирующие мощности дают 77 ГВт, из которых 99% приходится на тепловые электростанции, сжигающие органическое топливо, и только 1% — на возобновляемые источники. На долю крупнейшей генерирующей компании — государственной Saudi Electricity Co. (SEC) — приходится около 70% установленных мощностей.

Генерация ОАЭ составляет более 40 ГВт, из которых на тепло из традиционных источников приходится более 85%. АЭС дает примерно 7,5% электроэнергии страны, а возобновляемые источники еще около 7%. При этом электроэнергия атомной генерации используется в производстве низкоуглеродного алюминия Emirates Global Aluminium. А огромные портовые энергопотребляющие мощности Дубая связаны с электроэнергией Jebel Ali Power and Desalination Complex (комплекса электростанций и опреснителей Дубая) с самой большой установленной мощностью в стране — более чем в 9,5 ГВт.

В Катаре расположена крупнейшая газоснабжающая мощность всей инфраструктурной сети региона — «Рас-Лаффан». Общие установленные мощности электрогенерирующих предприятий страны составляют около 12 ГВт. При этом все мощности работают на природном газе и тесно связаны с установками по опреснению воды. Так же обстоит дело и в Кувейте — 21 ГВт генерации из традиционных источников неразрывно связан с опреснительной инфраструктурой. Самый небольшой объем энергогенерации в Бахрейне — всего 7 ГВт — более чем на 99% также основан на традиционном ископаемом сырье, и только около 0,25% приходится на солнечную энергию.

Поэтому очевидно, что любое вмешательство в работу этих энергокомплексов может иметь долгосрочные негативные последствия не только для промышленных и логистических возможностей региона, но и для водоснабжения. Американцы вряд ли готовы взять на себя ответственность за дестабилизацию обстановки в странах, которые они считают своими союзниками. Кроме того, дальнейшая эскалация, из-за которой бы была выведена из строя энергетическая сеть региона, способна еще больше расшатать глобальные рынки.

Уже сейчас можно наблюдать, как фьючерсы на нефть марки Brent снова дорожают после недавнего резкого падения, которое было вызвано как раз объявленным «перемирием» Трампа. Не исключено, что глава Белого дома и его окружение в определенный момент осознали: защитить энергообъекты партнеров на Ближнем Востоке они не в состоянии, а последствия иранских ударов обернутся катастрофой для монархий. В преддверии выборов в конгресс это совсем не то, что хочется рассказывать американским избирателям.

Впрочем, это не означает, что ситуация в ближайшее время полностью нормализуется. Переговоры между Ираном и США, если они действительно сейчас идут, в любой момент могут сорваться. А в Вашингтоне способны посчитать необходимым усилить военное давление на Тегеран, чтобы добиться хоть какого-то ощутимого результата. В этой ситуации прежние опасения могут отойти на второй план. При этом новости о переброске американских морских пехотинцев к Ормузскому проливу выглядят особенно тревожно из-за риска атаки на иранский остров Харк, через который проходит 90% экспорта нефти из республики.

Автор — директор Центра междисциплинарных исследований Института государственного и муниципального управления (ИГМУ) НИУ ВШЭ

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Прямой эфир