Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Демократы получили рекордное с 1992 года большинство в палате представителей США
Мир
Бабиш назвал проект бюджета ЕС абсолютно неприемлемым для Чехии
Мир
Forbes сообщил о закрытии около 21% компаний россиян в Дубае с 2022 года
Мир
Зеленский пожаловался на задержки в поставках ракет Patriot
Мир
В Словакии заявили об отказе направлять военнослужащих на Украину
Мир
Прокуратура Польши сообщила об обнаружении на территории страны обломков ракет
Мир
СМИ сообщили о завершении конференции ООН по климату без итогового документа
Мир
В США задержали более 3 тыс. авиарейсов из-за технического сбоя
Мир
В Италии сообщили о смерти находившегося под следствием экс-главы полиции страны
Мир
Кушнер заявил о связи гарантий безопасности Украины с архитектурой безопасности ЕС
Мир
Трамп заявил о возможности возобновления ударов по Ирану
Мир
В бундестаге призвали Европу срочно назначить переговорщика с Россией
Спорт
Российские дзюдоисты завоевали серебро на юниорском ЧМ в Ташкенте
Мир
В украинских изоляторах оказались свыше 200 священников УПЦ
Мир
Аварийные отключения света ввели в четырех областях Украины
Мир
В ДНР ликвидировали командира роты БПЛА и идейного нациста ВСУ Гангала
Мир
На военно-морской базе в ливийском Бенгази произошел взрыв
Общество
В Нижнем Новгороде умер бывший декан химфака ННГУ Николай Черноруков

Бедность не порок, а рок

Лидер группы «Чайф» Владимир Шахрин — о находчивости уральских музыкантов и миссии Свердловского рок-клуба
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Свердловский рок-клуб действительно был уникальной организацией. В других провинциальных городах если и существовали свои объединения, то они не смогли заявить о себе так. Думаю, это не потому, что там музыканты были хуже. Там не было такого организационного ядра, которое было у нас в Свердловске.

От Московского и Питерского рок-клубов его отличало то, что мы, по большому счету, были беднее. В Ленинградском уже имелся комплект Yamaha — кто-то им подарил. А в Москве у ведущих групп были фирменные гитары Gibson и Fender, а также ударные установки Yamaha и Ludwig.

У нас ничего этого не было. У Ильи Кормильцева имелась портативная студия, и все на ней записывались. В рок-клубе были магнитофоны — на них тоже стояла очередь. Мы знали, что у одного человека, у Славы Бутусова, есть микрофон Shure. У Димы Умецкого — бас-гитара Fender. У нас был какой-то пружинный ревербератор, который мы тоже всем давали. У кого-то просто был басовый динамик, который все по очереди вкручивали в свои колонки и использовали на концертах.

Электроинструменты советского производства были, но далеко не лучшего качества. Всем хотелось такую же гитару, как на обложках пластинок. Лучшие инструменты были из соцлагеря — гэдээровские, чешские, болгарские. Было за счастье достать какую-нибудь Musima или Orpheus. Ну а всё остальное нужно было как-то придумывать самим.

Например, никто не привозил педали для бас-барабана (бочки). Я помню, как Игорю Злобину на неделю дали чертежи ее деталей. На военном заводе за 25 рублей ему их выточили, собрали, и он принес готовую рабочую педаль. Точно так же на заводе коммунального машиностроения мы заказывали микрофонные стойки — журавликом, которые регулируются, раздвигаются. Четыре, по-моему, по 10 рублей.

А люди с размахом делали уже и аппаратуру. У Александра Васильевича Новикова была целая компания, где производили копии усилителей Marshall, Matamp. Я недавно купил один новиковский Matamp — он до сих пор работает. Отдал его в музей. Это была качественная аппаратура, но достаточно дорогая, и, естественно, она не делалась в промышленных масштабах.

Дефицит всех нас очень сближал. Поэтому Свердловский рок-клуб был таким товариществом, причем людей очень разных. Помимо музыкантов там были техники, кто что-то чинил и паял, художники, писатели, архитекторы, дизайнеры одежды, журналисты, киношники. Это была одна компания.

Эта музыка интересовала не так много людей в городе, поэтому все мы моментально сплотились. В Москве и Питере уже были отдельные тусовки, которые между собой не очень контактировали, даже немного конкурировали, иногда и враждовали. А нам делить было нечего. Нас просто было слишком мало.

Я думаю, в рождении Свердловского рок-клуба было два ключевых момента. Первый — это март 1986 года, ровно 40 лет назад, когда партийные боссы подписали положение о его учреждении. То есть появилась бумага, подтверждающая, что это официальная организация. До того момента всё это были какие-то фантазии и подпольные встречи. Я присутствовал там — стоял на улице, когда несколько человек (среди них были Коля Грахов и Илья Кормильцев) зашли в отдел культуры и вышли с бумагой в руках: «У нас есть рок-клуб!»

Второй момент — уже в июне прошел первый фестиваль Свердловского рок-клуба. Это было что-то невероятное! Это состоялось! Был полный зал зрителей. Играли классные группы, и звучал весь этот безумный рок-н-ролл. Было такое перевозбуждение, что после окончания концерта люди не могли разойтись. Стояли на крыльце ДК Свердлова и обсуждали произошедшее.

Это был период перестройки. Появилась свобода слова. Стало можно говорить то, что раньше было не принято. А для нас, музыкантов, это было время, когда уже можно было выходить на сцену и даже что-то зарабатывать — какие-то небольшие, но всё-таки деньги.

Я не очень согласен с формулировкой, что Свердловский рок-клуб распался. Он прошел свой естественный путь и сделал то, что должен был — легализовал концертную деятельность и объединил людей. А дальше все отправились своей дорогой. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

Владимир Шахрин — основатель и лидер группы «Чайф»

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Прямой эфир