В немалой степени усилиями Дональда Трампа деловой форум в Давосе в этом году трансформировался в форум политический — на повестке дня Гренландия, Иран, Украина, торговые войны, с легкой руки президента США могущие легко перейти в военно-политические противостояния. Повестка понятна и справедлива: устойчивость мировой экономики действительно сегодня остро зависит от политики.
Тем временем Трамп начал очередную интервенцию, которая пока обсуждения на Давосе не удостоилась, но может быть способна оказать сильное влияние на американские и мировые финансы. На этот раз его мишенью стала Федеральная резервная система. ФРС и ее глава Джером Пауэлл уже многие годы — традиционный объект критики Трампа. Как сообщил министр финансов США Скотт Бессент, президент примет решение о главе Федрезерва уже на следующей неделе.
Камнем преткновения — учетная ставка: вступивший в 2018 году в должность главы американского ЦБ Джером Пауэлл проводил политику борьбы с инфляцией и постепенно повышал ее, что шло вразрез с проводимой тогда республиканской администрацией политикой реиндустриализации. Как следствие, еще в первый срок Трампа между ним и Пауэллом возник конфликт. Каждый полагал, что лучше понимает, в каком направлении и с помощью каких инструментов должна развиваться американская экономика.
Впрочем, за этой схваткой между двумя тяжеловесами мира американской политики и бизнеса кроется гораздо более широкий пул противоречий. Дональд Трамп и в первый срок, и теперь уверен в том, что приоритетом экономических мероприятий его администрации должно быть промышленно-технологическое развитие США — в его понимании это ключевой фактор глобальной конкурентоспособности страны. Немаловажно и то, что поддерживают Трампа — и с точки зрения электората (синие воротнички), и в плане финансирования электоральных кампаний (доноры, связанные с национальной промышленностью) — группы влияния, заинтересованные в дешевых деньгах и кредитах, а также в государственных субсидиях. И торговая политика, и монетарная должны служить поддержкой этого процесса.
Джером Пауэлл отстаивает классические монетариcтские взгляды, где главным приоритетом центрального банка должна быть борьба с инфляцией (то есть при необходимости — высокая ставка), а никак не помощь промышленникам и технологическим гигантам в угоду Трампу со товарищи. Этот конфликт между сторонниками поддержки реального сектора и таргетированием инфляции должен быть хорошо знаком российскому читателю: эхом отдаются дискуссии о нашей монетарной политике и антиинфляционных мерах Центрального банка. Однако, если российские финансовые и монетарные власти действуют достаточно синхронно, в США споры о приоритетах экономической политики, по сути, вышли на уровень конституционного противостояния.
В период первого срока Трамп, в сущности, так и не смог сколь-либо серьезно повлиять на проводимый ФРС курс. Он сам выдвинул кандидатуру Пауэлла — по конституции, глава ФРС утверждается сенатом по представлению президента, — не имея на тот момент ни кадровых, ни концептуальных альтернатив. Однако вскоре автономия Федрезерва и проводимая им линия перестала удовлетворять Трампа и его администрацию — примерно тогда же, в январе 2018 года началась торговая война с Китаем, а в Белом доме оформилась главная идея фикс экономической политики — стимулирование внутреннего производства и технологического развития, перенос зарубежных предприятий на национальную почву.
Однако проводимая ФРС политика никак не согласовывалась с этими приоритетами, что заставило Трампа предпринимать попытки давления на Федрезерв. Впрочем, хотя он периодически критиковал монетарные власти и возглавлявшего их Пауэлла, возможностей вмешаться в их дела у него не было.
Республиканская администрация того периода сама пребывала в осаде, находясь под огромным политическим и информационным давлением, а ослабление позиций республиканцев в конгрессе по итогам промежуточных выборов осенью 2018 года и вовсе сделало Трампа хромой уткой. В сущности, ему пришлось довольствоваться тем, что формально аполитичная ФРС могла сослужить ему службу в качестве громоотвода — именно на монетарные власти республиканская администрация с удовольствием спихивала экономические проблемы.
В новой итерации, учитывая триумфальное возвращение в Белый дом, Трамп по-видимому полагает, что находится в гораздо более сильной позиции. Независимость ФРС гарантируется соответствующим законом от 1913 года, который просто не предусматривает механизмов отстранения действующего председателя. Теоретически возможно досрочно прекратить полномочия члена совета управляющих — последние назначаются сроком на 14 лет и именно из их числа и выбирается председатель совета, он же глава ФРС. Однако на деле таких прецедентов не существовало, что для США, страны прецедентного права, — важный аргумент в пользу сохранения статус-кво.
Впрочем, Трамп уже не раз доказывал, что ему не нужны прецеденты — он сам готов их создавать, имея для этого малейшую возможность. Еще несколько месяцев назад он осуществил пробный наскок на ФРС в попытке отстранить одну из управляющих, Лизу Кук, которую Белый дом обвинил в нарушениях при получении ею ипотечных кредитов. Дело, как говорится, дутое, но для администрации Трампа было важно найти зацепку в плотной институционально-правовой стене, защищающей Федрезерв от вмешательства исполнительных властей. Вполне очевидно было и то, что, ударяя по одному из управляющих, Трамп вполне ясно целился в руководителя ФРС — если бы госпожу Кук удалось уволить немедленно, уязвимым для подобных атак оказался бы и Пауэлл.
Новый раунд борьбы Трампа с монетарными властями, начавшийся на днях, снова воплотился в угрозах уголовных дел против руководителей ФРС. Поводом послужили вполне тривиальные обвинения в махинациях в связи с дорогостоящей реконструкцией зданий штаб-квартиры американского регулятора. Трамп верен себе: если не получается свалить институт, нужно давить на людей, которые этот институт представляют. Тогда удастся получить контроль и над всем учреждением.
Ярость Трампа вполне понятна — в 2025 году учетная ставка ФРС достигала 4,5%, что по американским меркам последних лет очень много. Между тем Белый дом стремится разогнать экономическую активность на фоне ведущихся им же торговых войн и — что немаловажно — в преддверии промежуточных выборов. Заинтересован Трамп и в снижении, по крайней мере тактическом, долгового бремени. Более мягкая кредитно-денежная политика — больше денег в экономике — больше покупателей американских долговых обязательств, ниже ставки по облигациям и больше маневра для наращивания госдолга.
Стратегически проблему госдолга таким образом не решить — к настоящему моменту накопленный объем американских обязательств перевалил за $38 трлн. Но корректировка политики ФРС может облегчить бюджетный процесс, который уже испытывает определенное давление со стороны апологетов радикальных бюджетных сокращений и балансирования казны. В 2026 году Трамп намерен радикально увеличить оборонный бюджет — до $1,5 трлн. Значительная часть этих трат, очевидно, будет покрываться за счет заимствований.
Реальных возможностей отстранить Пауэлла у Трампа фактически нет — даже запустив маховик уголовных дел и судебного преследования, администрации будет трудно добиться быстрого результата. Между тем полномочия главы ФРС заканчиваются в мае этого года, и Трампу очень важно посадить в это кресло своего человека. Среди возможных кандидатов числятся министр финансов Скотт Бессент и глава Национального экономического совета Кевин Хассет — оба достаточно близкие Трампу, можно сказать, члены его команды. Впрочем, возможно просто назначение и более договороспособного члена совета управляющих ФРС.
Борьбу Трампа с монетарными властями, а вернее — стремление подчинить их своей власти, следует рассматривать в более широком контексте укрепления президентских полномочий вообще. Он стремится расширить свой контроль и над другими аспектами и институтами, которые считает критически важными для управления страной в текущих обстоятельствах — торговой и иммиграционной политикой, силовыми и полицейскими структурами и Пентагоном.
Во всех случаях он сталкивается с активным институциональным сопротивлением американской системы сдержек и противовесов. ФРС, разумеется, не считается исключением — с высокой степенью вероятности, кто бы ни был назначен на должность нового главы ФРС, своим статусом и возможностями высокой автономии принятия решений она будет по-прежнему пользоваться. Это, видимо, и определяет столь брутальную риторику Трампа и немыслимое до недавнего времени спекулирование уголовным и судебным преследованием — хозяин Белого дома грозит не только Пауэллу, но и любому его потенциальному преемнику.
Впрочем, уголовные дела в отношении верхушки ФРС могут нанести американской экономике еще больший ущерб, чем любые их неправильные действия. Это, скорее всего, будет ограничивать Трампа в его переходе от угроз к реальным действиям.
Хотя в Америке нынче, кажется, возможно всё.
Автор — доцент, заведующий лабораторией политической географии и современной геополитики НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора