Верховный суд РФ признал «международное движение сатанизма» экстремистской организацией и запретил его деятельность на территории России. Это решение вызывает инстинктивное желание его поддержать — мы все, христиане, мусульмане или атеисты, смотрим на странных людей, которые поклоняются силам зла, с подозрительностью и неодобрением. Тем более что эти люди легко вовлекаются и в другие преступления — убийства или наркоторговлю.
Однако у любых суровых и решительных мер бывают побочные эффекты — и их важно учитывать. Эти эффекты могут быть связаны, в частности, с таким явлением, как «преследование по неопределенному признаку».
«Международного движения сатанизма» как какой-то структуры с партийными билетами установленного образца не существует. Как мы будем записывать людей в сатанисты? По каким признакам? Девочка-подросток в дурацком черном гриме — это сатанист или просто глупая школьница? А известный мыслитель и идеолог, открытый почитатель Алистера Кроули и других подобных персонажей?
Тут, например, у меня как у православного апологета возникает проблема. Я хотел бы обличить некоторых людей в сатанизме — но когда такое обвинение превращается в уголовное и может кончиться для них тюрьмой, я оказываюсь в нравственно затруднительном положении.
Конечно, бывают сатанинские секты — и преследовать их лидеров было бы уместно. Но для них уже есть статья УК РФ 239 — о создании организации, посягающей на права и свободу граждан.
Вообще, говоря о борьбе с сатанизмом, важно обозначить одну особенность этой борьбы. Когда вы боретесь с каким-то внешним, физическим злом, скажем, с наркоторговлей, вы всегда можете знать, что вы к этому злу непричастны. Вы точно не торгуете наркотиками. И не употребляете их.
Борясь с сатаной, важно помнить, что в христианском понимании эта борьба носит внутренний характер — он не угрожает нам снаружи, а закрадывается изнутри. Его цель — ввести человека в грех и побудить его нераскаянно остаться в этом грехе.
Если брать какие-то современные аналогии, то сатана подобен телефонному мошеннику — он не может непосредственно причинить вам физический вред, но стремится (обманом, запугиванием или как-то еще) подтолкнуть вас к действиям, которые принесут вред вам или другим людям. Если использовать такой пример — он не может вас застрелить, но старается сделать так, чтобы вы сделали это сами. Он — бесплотный дух, и некоторые помыслы или чувства, которые можем принимать как собственные, могут быть вызваны им.
Поэтому традиция призывает к бдительности в отношении, прежде всего, себя самого: может быть, сатана уже успешно водит меня за нос и я творю его волю, подобно тому, как это бывает с жертвами телефонных мошенников.
Сатана — это прежде всего обманщик. Он предпочитает использовать людей втемную, когда они не знают (и, как правило, не желают знать) чьим невольным инструментом они сделались. Они, напротив, могут видеть себя силами добра, и — к особенно язвительному хохоту бесов — борцами с сатаной и мировым злом. «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Ин 16:2) — предостерегает Христос, и в истории это совершалось много раз.
Сатана предпочитает притворяться кем-то еще — например, Ангелом света (2 Кор.11:14).
Если еще раз вернуться к аналогии с телефонными мошенниками, человек может (почти искренне) верить, что помогает бороться с преступниками — хотя на самом деле преступники на него сели и поехали.
В наши дни в общественном разговоре преобладает другое восприятие сатаны и его козней. Демоническое зло всегда мыслится находящимся снаружи — сатана влияет на каких-то людей, которые нам не нравится, наших противников, а с нами у него ничего не получится и получиться не может. Он всегда где-то там, он отделен от нас государственными или политическими границами. Он не может нас обмануть и использовать, потому что мы-то хорошие.
Традиционно такая самоуверенность — уж мы-то точно не станем жертвой обмана — видится как страшная уязвимость. Чем больше человек уверен, что его-то обмануть нельзя, тем, на самом деле, обмануть его легче.
Поэтому для того, чтобы противостоять сатане, нужен дар мудрости и рассудительности — и, в частности, понимание, что люди, которые будут осуществлять на практике любое запрещение и преследование, могут грешить, заблуждаться и даже при самых наилучших намерениях быть водимы за нос.
Трудно возражать против пресечения сознательного поклонения силам духовного зла — но важно разобраться, где мы проводим границу. Беда в том, что слово «сатанизм» уже превратилось в неопределенно-обобщенное ругательство и «сатанист» — это просто некий обобщенно-плохой человек.
И создавая какой-то еще механизм для преследования плохих людей, надо позаботиться о его прицельности и избирательности.
Автор — публицист, журналист, писатель
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора