Дональд Трамп после ударов Ирана по авиабазе Аль-Удэйд в Катаре призвал все стороны к миру и объявил об окончании войны на Ближнем Востоке. Но Исламская Республика и Израиль продолжают взаимные обстрелы. Независимо то того, как и когда в итоге закончится эскалация, июньский конфликт создал для России новую реальность, как на Ближнем Востоке, так и на Украине.
Новые реалии для РФ
Обострение конфликта на Ближнем Востоке между Ираном и Израилем в 2025 году случилось в новых для России геополитических реалиях. В прошлом году противостояние двух стран — партнеров РФ носило ограниченный характер, стороны обменивались показательными ударами по территории друг друга. У власти в Соединенных Штатах находилась администрация Джозефа Байдена, с которой Россия вела ожесточенную борьбу на Украине. Кроме того, президент США находился в конфликте с премьером Израиля Биньямином Нетаньяху из-за затянувшейся войны в Газе и его попыток втянуть Штаты в войну с Ираном.
Сейчас переменные несколько изменились. С февраля Кремль запустил диалог с Белым домом, между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом есть определенная «химия» и взаимопонимание по восстановлению дипломатических связей и будущему решению конфликта на Украине. В то же время война Израиля и Ирана носит более масштабный характер, напоминая борьбу за взаимное уничтожение и собственное выживание. 22 июня в этот конфликт открыто вмешались Соединенные Штаты, нанося удары по иранским ядерным объектам в Фордо, Натанзе и Исфахане.
К этому времени несколько видоизменился геополитический статус России на Ближнем Востоке. За считаные дни до инаугурации Трампа новоиспеченный президент Исламской Республики приехал в Москву, где подписал договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, выводящий уровень отношений почти до союзнических. Конечно, смена власти в Сирии несколько пошатнула позиции России, так как в Дамаске у власти больше не союзник Башар Асад. Но Москва сохранила там военную базу и ведет диалог с новым руководством. Более того, прогрессируют отношения со странами Персидского залива. Путин один из первых визитов после начала СВО совершил именно в Саудовскую Аравию и ОАЭ, где его, несмотря на недовольство США и ЕС, очень тепло встретили.
Влияние России на Ближнем Востоке и в мире
Чтобы ответить на вопрос о судьбе российского влияния по итогам новой ближневосточной войны, нужно начать с разбора того, насколько для России важны связи со страной, которая выступает объектом агрессии — Ираном.
После подписания стратегического документа Иран формально стал одним из ключевых партнеров России в регионе. Ослабление республики де-факто означает удар и по российским интересам, даже если в соглашении нет пункта о взаимной обороне по аналогии с пятой статьей Североатлантического договора. РФ и ИРИ почти 10 лет совместными усилиями боролись за сохранение стабильности в Сирии, поддерживали режим Асада и были частью Астанинского процесса по деэскалации конфликта. Иран с 2023 года входит в ШОС, а в 2024-м был принят в ряды БРИКС. Удар по участнику БРИКС и ШОС может быть воспринят как удар по престижу самих этих организаций.
В экономическом смысле Иран на первый взгляд не выглядит исключительным партнером России. С натовской Турцией она торгует на $30–50 млрд в год, не говоря про главного торгового партнера Китай, где импорт-экспорт с Россией достиг рекордных $240 млрд. С Ираном это скромные $5 млрд. Но страны еще не исчерпали свой потенциал. Они договорились о прокладке газопровода из России в Иран, чья мощность может стартовать с 2 млрд куб. м в год и дойти до 55 млрд — это уровень двух ниток остановленного «Северного потока» в Германию. Кроме того, Москва и Тегеран продолжают реализацию своего аналога «Шелкового пути» — международного транспортного коридора «Север – Юг», который даст дополнительный стимул наращиванию товарооборота. Потенциальное ослабление и дестабилизация Ирана руками США и Израиля нанесло бы урон по всем этим экономическим проектам.
Партнерство/союзничество с Ираном нельзя рассматривать в отрыве от представления России о справедливом мироустройстве. Как минимум с Мюнхенской конференции по безопасности 2007 года Москва официально борется против закрепления однополярного мира. Евромайдан 2014 года и начало российской спецоперации на Украине 2022 года, последовавшие за ними беспрецедентные санкции Запада и его попытки добиться стратегического поражения России дали дополнительный стимул, чтобы двойными усилиями стремиться к многополюсному миру. При этом удар по Ирану — это урон по многополярному миру как минимум на уровне Ближнего Востока.
Благоприятный status rerum (положение вещей) для России может измениться, если позволить Соединенным Штатам в очередной раз перекроить геополитику Ближнего Востока. Ослабление Ирана вернуло бы США утраченный статус гегемона. Укрепился бы и их союзник — Израиль, который пока что стесняется направлять вооружение Украине. В этих условиях возникает вопрос, будут ли монархии Персидского залива стремиться к такому уровню партнерства с Россией, как раньше? А не станут ли они координировать свою нефтяную политику с Трампом?
Республиканец уже предпринял шаги по восстановлению мощи США в регионе. Во время своего первого официального зарубежного визита он добился от КСА, ОАЭ и Катара обещаний вложить около $3 трлн в американскую экономику в обмен на поставки продукции американского ВПК. И монархии Залива готовы к такому равноправному партнерству. Будут готовы и впредь, когда у Трампа после победы над Ираном будут еще и военные козыри в рукаве. Они и так есть в виде военных баз США в Катаре, ОАЭ, Кувейте и Саудовской Аравии, но теперь их эффект будет более убедительным.
Если ранее он критиковал предыдущие американские администрации за их попытки интервенциями влиять на Ближний Восток, то сейчас республиканец занимается тем же самым, что и Джордж Буш – младший и Барак Обама. Что мешает ему непублично оказывать давление на те же Эмираты и Саудовскую Аравию. В 2018 году, когда Эр-Рияд не хотел снижать цены на нефть, Трамп сказал: «Король, мы тебя защищаем, ты бы и двух недель не протянул без нас. Тебе нужно платить за военных, нужно платить». Стравливание Ирана с монархиями Залива после атаки ИРИ на Катар также может ускорить расширение «Авраамовых соглашений», чего добивается Трамп, и вернуть в жизнь курируемый Вашингтоном транспортный проект IMEC в обход России и Китая. А дальше через нормализацию с Сирией США смогут добиться прокладки газопровода из Катара в Европу, выдавливая как Россию, так и Иран с европейского энергетического рынка.
Выгоды России и поддержка Ирана
Обострение на Ближнем Востоке, казалось бы, при определенном стечении обстоятельств сулило России выгоды. Затяжная война США с Ираном стимулирует цены на нефть. Перекрытие Ормузского пролива могло взвинтить их до $150 и $200 за баррель. Если Трамп увяз бы в Иране, а это при продолжительных военных действиях Пентагона непременно произошло бы (вспомним опыт Газы, когда из-за поставок Израилю не хватало снарядов США для Украины), у России открылись бы новые возможности на Украине.
Интенсивность продвижения ВС РФ сейчас наибольшая за всю историю СВО. Концентрация внимания США, Великобритании и подстраивающихся под них европейских стран на Ближнем Востоке еще больше ослабляет обороноспособность ВСУ. Но насколько эти выгоды перевешивали нанесение потенциально сокрушительного удара по стратегическому союзнику России на Ближнем Востоке и, как следствие, ослаблению престижа Москвы и продвигаемому ею проекту «мирового большинства» даже на уровне Ближнего Востока? Повышение цен на нефть при избыточном предложении может быть достаточно быстро стабилизировано за счет наращивания экспорта из Саудовской Аравии, ОАЭ, да и отчасти самих Соединенных Штатов.
В Кремле, безусловно, оценивали все потенциальные выгоды и издержки. И, судя по всему, при выборе между относительными приобретениями и рисками, Москва всё же принимает решение не упускать из-под контроля ситуацию на Ближнем Востоке. Приоритетным и предпочтительным сценарием для РФ остается дипломатия. По этой причине российский президент, пользуясь доверительными отношениями с Трампом, Нетаньяху и Пезешкианом, находился в постоянном контакте с воюющими сторонами, а также с другими влиятельными региональными акторами, такими как Турция, КСА, ОАЭ, Пакистан, и посредниками — Оманом и Катаром. Через СБ ООН Россия вместе с КНР и Пакистаном попыталась добиться режима прекращения огня. Потенциал миротворчества Москвы высокий, учитывая солидный уровень отношений со всеми затронутыми сторонами в регионе. Россия на самом высшем уровне дала понять, что сокрушить своего партнера она ни Израилю, ни США не позволит.
Вся ситуация вокруг Ирана, возможно, убедила РФ и вернее подтвердила и так выдвинутый многими российскими экспертами тезис о том, что Трамп непредсказуем и он уважает только силу. Именно поэтому, несмотря на доверительные отношения и личную «химию» с президентом США, Россия на переговорах с ним, будь то по двусторонним отношениям, стратегической глобальной стабильности и тем более по украинскому вопросу, будет действовать с позиции силы. Если жесты доброй воли в виде отвода войск от Киева, Сум и Чернигова и готовность к прекращению огня не оценили Борис Джонсон и Джо Байден, не оценит их и Дональд Трамп.
Автор — доктор политологии, старший преподаватель кафедры теории и истории журналистики филологического факультета РУДН, эксперт РСМД
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора