Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Путин и Трамп в деталях не обсуждали гуманитарную миссию в Константиновке
Общество
Песков заявил о готовности РФ завершить СВО после достижения ее целей
Мир
Песков сообщил о финальной стадии согласования обмена пленными с Украиной
Общество
Задержанный в Петербурге тренер развращал мальчиков от 10 до 15 лет
Общество
Осужденные за нападение на журналистов «Известий» обжаловали приговор
Происшествия
При атаке дрона ВСУ на Брянскую область погибла женщина и пострадал ребенок
Мир
Кремль пока не станет оглашать списки приглашенных в Москву представителей Европы
Мир
Пашинян оскорбил журналистку за вопрос на брифинге о ненависти к оппонентам
Здоровье
Гинеколог назвала привычки для сохранения женского гормонального здоровья
Мир
Работники оружейной нидерландской компании помогали Киеву запускать дроны по РФ
Мир
Пресс-конференция Путина по итогам саммита АТЭС продлилась более часа
Мир
ЮНЕСКО вновь проигнорировала гибель российских военкоров
Мир
Путин указал на право Европы самостоятельно решать вопрос помощи Украине
Стиль
Эксперты объяснили популярность Slavic Girl на фоне усталости от Clean Girl
Мир
Товарооборот РФ и КНР за 2026 год обновит рекорд и достигнет суммы в $280 млрд
Общество
В Москве продлили арест гендиректору музыкального издательства «Джем»
Мир
Путин назвал неприемлемым для России ввод любых иностранных войск на Украину
Общество
В Амурской области приняли закон о запрете продажи вейпов с марта 2027 года
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В Донбассе на побывку или насовсем возвращаются сотни бойцов. Возвращаются, разумеется, не такими, какими уходили. Изменившиеся ценности и приоритеты. Нередко — «черно-белая» картина мира. А главное — багаж увиденного и испытанного, который «ни бросить, ни продать», как пел Высоцкий. Донецкие и не только психологи, имеющие опыт 2014–2015 годов (да и всех последующих лет, когда ополченцы вот так же уходили воевать, а потом возвращались изменившиеся на «гражданку»), говорят как один: с бойцами, а также с их родными необходимо работать. Военнослужащим — оказывать психологическую поддержку, помогая им вернуться к мирной жизни. Их женам и матерям — учиться взаимодействовать с мужьями и сыновьями. Процесс этот, по словам специалистов, ни в коем случае нельзя пускать на самотек. В том, что это за помощь и каких проблем она может помочь избежать, разбирались «Известия».

Перепрошивка мозга

Отдельных центров, которые оказывают специализированную психологическую поддержку военнослужащим, по сведениям «Известий», в ДНР нет. В России их можно пересчитать по пальцам руки, один из них открылся в марте нынешнего года на базе благотворительного центра психологической реабилитации «Опора» в Москве. Сессии проходят онлайн и бесплатно. Руководитель направления — военный психолог Виктория Голобородова.

— Проблема реабилитации комбатантов (военнослужащих, прошедших передовую) характерна для армий всего мира, — рассказывает «Известиям» Виктория Голобородова. — В нашей стране работа в этом направлении более-менее налажена в структурах МЧС, а вот в армии, увы, пока недостаточно. А ведь, согласно статистическим данным, более 70% ветеранов сталкиваются с теми или иными симптомами ПТСР — посттравматического стрессового расстройства. Среди них — повышенная тревожность, раздражительность, агрессивность, сверхнастороженность, флешбэки, то есть непрерывно воспроизводящиеся во сне и наяву картины пережитых травматичных ситуаций, и так далее.

сво
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

В настоящее время в московском центре проходят реабилитацию 10 комбатантов — тех, кто уже вернулся домой. И еще около 30 жен военнослужащих.

— 10 ребят —- это немного. Многие ведь считают, что у них всё в порядке, — продолжает Виктория. — Для лечения симптомов ПТСР существует два общепризнанных и действенных метода. Первый — так называемая десенсибилизация и переработка движениями глаз. Второй — когнитивно-поведенческая терапия. Мы используем первый метод, суть которого в искусственно вызываемом повторном переживании травматической ситуации, погружении в нее и параллельном выполнении определенного набора упражнений глазами. В результате мозг размывает, а потом вытесняет страшную ситуацию из сознания. Происходит, по сути, перепрошивка мозга.

Подобную реабилитационную работу следует проводить только с теми, кто уже вернулся с фронта, объясняет психолог. На передовой бойцу необходимо быть внутренне мобилизованным, одетым в «эмоциональную броню». И только по возвращении возможна терапия, предполагающая обнажение чувств.

Нужно только время

Екатерина Скулкина — действующий донецкий психолог. По ее словам, разрыв между ожиданием и реальностью у жен при возвращении мужей с фронта колоссальный.

— Семья ведь ждет прежнего главу семейства. И ждет ласки, нежности, тепла. И еще очень ждет хозяина, что вот он сейчас это починит, то подлатает. И будут они жить, как прежде! — рассказывает Екатерина Скулкина. — А возвращается совершенно другой человек. Которому, к примеру, совсем нет дела до ремонта какой-то мебели или крана. «Зачем?» — не понимает он. Всё это для него — пустое, мелочи, он только что такое пережил. Результат подобного несоответствия — семья начинает давать трещины. И первое, о чем думают многие жены, — развод.

сво
Фото: РИА Новости/Константин Михальчевский

Второй момент, объясняет психолог — супруг возвращается вовсе не «теплый и нежный», а эмоционально холодный, как лед. И неслучайно — ведь именно «эмоциональный панцирь» для него был единственным способом сохранить себя на передовой (точно так же медики становятся невосприимчивыми к боли, иначе просто сгорят).

Третье — человек еще долгое время остается «там». А «там» есть черное и белое, враги и свои. И если на него нападают — он может начать бить в ответ. Поэтому споры, выяснения отношений, руки в боки — «Ах ты, такой-сякой!» — совершенно деструктивная линия поведения.

Как же быть?

— Подождать, — отвечает Екатерина. — Дать прийти в себя, как после болезни. Не ругать, не требовать, не воевать, а отойти. Он сейчас как горячая печка. Он придет в себя. Нужно только время.

Вы — наши герои

И еще один важный аспект — уважение. И со стороны конкретных людей, и со стороны общества.

— Люди, вернувшиеся с фронта, крайне чувствительны к этому моменту, — продолжает Екатерина Скулкина. — Вот он сражался, пережил, возможно, самые сложные испытания в своей жизни. И для него очень важно, чтобы другие понимали это, относились с уважением, благодарностью к его заслугам. Он имеет на это право! А ведь у нас сегодня люди далеко не всегда относятся с почтением к воевавшим. Частая реакция — равнодушие. Или вот такое: «Мы вас туда не посылали!»

Если ветеран сталкивается с подобным отношением — это способно сильно подкосить его, заставить замкнуться в себе, говорит психолог. Благодарность же, напротив, компенсирует страдания.

— С 2014 года я стараюсь при встречах с ополченцами всегда подчеркнуть — «Вы наши герои», и многие говорят, что для них это крайне важно, — делится Екатерина. — А один рассказал такую историю: он ехал в троллейбусе, и какая-то бабушка положила ему руку на плечо и сказала: «Спасибо, сыночек!» После этого он отвернулся в сторону, закрыл глаза рукой и разрыдался.

сво
Фото: РИА Новости/Максим Блинов

Не опускать руки

Среди донецких бойцов, прошедших фронт, — Николай С., он со своим отрядом попал под обстрел в Запорожской области, получил ранение. Его и нескольких товарищей вывезли из-под огня на БТР, в больнице ему извлекли из спины осколок, сейчас он восстанавливается.

— Меняется ли человек после подобных испытаний? Однозначно, — делится Николай с «Известиями». — Если говорить про себя, то ушла идеалистичность, беззаботность. На их место пришли отрешенность, равнодушие ко многому и в первую очередь к обычной, текущей жизни. На днях мой старший брат попал под машину, повредил ногу, я узнал об этом и практически ничего не почувствовал, ничто не дрогнуло внутри… Еще приходит страшная раздражительность, всё время находишься как будто на взводе. Мой отец, к примеру, стал проявлять гиперопеку по отношению ко мне. Вместо благодарности и понимания моя реакция на эту заботу — злость.

По словам супруги одного из военнослужащих Екатерины Г., ее муж периодически приезжает в увольнение и она видит изменения в нем.

— Цинизм появился, раньше такого не было, — делится собеседница. — «Вот, бабушку нашу забрали», — рассказывал он, когда принимал участие в битве за Мариуполь. «Как — увезли, эвакуировали?» — обрадовалась я. «Да нет, мертвое тело забрали, — усмехнулся. — Она лежала у одного из перекрестков и служила нам ориентиром, где поворачивать. А теперь ее нет…»

Еще один донецкий боец — Дмитрий С. — был ранен в Мариуполе, пуля пробила шею и грудь навылет.

сво
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

— Жестче становишься после возвращения. Строже относишься к себе и другим, — рассказывает Дмитрий. — Более остро воспринимаешь несправедливость. Вот меня на днях уволили — по состоянию здоровья. А мне еще операцию на ключице делать. Получается — за свой счет. Я понимаю, что в этой ситуации главное — не пойти на поводу эмоций, обид. А продолжать делать то, что нужно, в данном случае лечиться. Я боксер, тренер с 12-летним стажем, знаю, что значит держать себя в руках. На поле боя раненый я несколько часов лежал под обстрелами, исходя кровью, но всё время контролировал состояние, заставлял себя быть спокойным, дожидаться темноты, чтобы выползти. И справился, выполз. И знаю, что и сейчас справлюсь с трудностями. Но, к сожалению, многие в подобных ситуациях опускают руки, начинают пить, теряют себя. Им обязательно нужна поддержка. И психологов, и близких.

Сергей Прудников, Донецк

Читайте также
Прямой эфир