Сегодня раздаются массовые призывы выйти России из Болонской конвенции. Понять, почему это происходит, можно — страну исключили из разных международных союзов, ассоциаций и программ или временно заморозили ее участие в них. В связи с этим появился сюжет, когда мы говорим, что откажемся от участия сами.
Многие сторонники выхода из Болонской конвенции заявляют, что эта система навязала нам бакалавров и магистров. Однако на самом деле еще в 1992 году в закон об образовании были введены эти понятия, — задолго до вступления в Болонскую конвенцию. Поэтому сейчас мы должны обсуждать, нужны ли нам бакалавры и магистры, основательно и принципиально, а не отказываться от них просто назло Западу. Для этого необходимо собрать ректоров и работодателей, чтобы они решили, где необходимо сохранять этот подход, а где можно перейти на специалитет — он, кстати, по некоторым направлениям, успешно существует и сегодня.
Болонская конвенция позволяла нашим бакалаврам спокойно поступать на магистерские специальности в европейские университеты или прослушивать в них отдельные курсы, обучаясь при этом в наших вузах. Кроме того, руководство страны ранее ставило задачу увеличить экспорт наших образовательных услуг. Для этого нужно, чтобы наши документы об образовании легко принимались в других странах. Конвенция этому способствовала. В случае отказа могут возникнуть некоторые проблемы.
Еще один плюс Болонской конвенции, о котором стоит упомянуть, — это европейские стандарты оценки качества образования. Россия использовала и будет использовать их — они очень грамотно составлены.
Что случится в результате выхода России из Болонской конвенции?
Во-первых, может ничего не произойти — российское образование как функционировало, так и будет функционировать.
Во-вторых, возможен полный возврат к специалитету. На мой взгляд, это шаг назад. Он не пойдет на пользу ни высшей школе, ни производству, ни людям. Для этого придется менять программы и учебники, провести переподготовку профессорско-преподавательского состава.
В-третьих, возможно внедрение какой-то другой модели высшего образования. Очень перспективной мне кажется система, которую уже начали отрабатывать в некоторых местах, — «2+2+2». Два года идет фундаментальная подготовка по широкой области знаний, за это время студент уже четко понимает, чем хочет заниматься, и выбирает направление. Еще два года идет подготовка по специальности. Последние два года — это современная магистратура, которая может быть исследовательской, когда человек хочет прогрузиться в науку, и прикладной, когда можно освоить знания, позволяющие получить успешный опыт для дальнейшей работы. На мой взгляд, стоит обратить внимание на эту систему и за несколько лет, не торопясь, ее отработать. Это гораздо перспективнее возврата к специалитету — надо помнить о быстро меняющемся мире, надо помнить, что специальности появляются и умирают. В этом плане даже подход «4+2» по Болонской системе не такой гибкий, как «2+2+2».
В последние годы во всем мире наблюдался тренд на глобализацию образования. И в этом смысле закрываться и превращаться в Северную Корею сегодня — это тупиковый путь. Конкурентоспособность экономики напрямую связана с конкурентоспособностью образования, а она возможно только благодаря открытому диалогами с другими странами мира.
Автор — руководитель Центра мониторинга качества образования Института образования НИУ ВШЭ, академик РАО
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора