В том, что на «Евровидении-2022» победит Украина, не сомневался почти никто. Показательный твит накануне написала Джоан Роулинг — человек уж совсем далекий от перипетий музыкальной индустрии. По мнению «мамы Гарри Поттера», главной интригой смотра было, кто займет второе место. И дело, конечно, не в художественных качествах Kalush Orchestra, чей экстравагантный фолк-дэнс-рэп на украинском органично вписался в тренды конкурса, хоть и не стал откровением (каждый год Киев отправляет на «Евровидение» нечто подобное, разве что без хип-хопа). Все всё понимают. Интересно другое. Профессиональное жюри поставило Kalush на четвертое место. И лишь народное голосование принесло секстету победу.
1958 год, разгар холодной войны. В СССР проходит I Международный конкурс имени Чайковского. Власти убеждены: выиграть должен, конечно, советский пианист. Но жюри вопреки сильнейшему давлению ЦК присуждает победу американцу — Ван Клиберну. Так родилась одна из главных звезд музыки XX века. Теперь представим на секунду, что решение принималось бы народным голосованием. Теми самыми массами трудящихся, которые бесконечно накачивались антиамериканской и антикапиталистической пропагандой. Был бы у Клиберна хоть один шанс, учитывая, что его конкурент Лев Власенко тоже прекрасный музыкант? Ответ очевиден.
Собственно, аналогичная картина со всеми конкурсами. Причем совершенно неважно, идет ли речь о действительно высоком искусстве, как в приведенном выше примере, или о массовом развлечении, как на «Евровидении». Там, где вердикт выносят профессионалы, на первом плане оказываются все-таки творческие соображения.
Это, конечно, не отменяет возможных несправедливостей и пристрастностей уже иного рода, ведь у членов жюри могут быть свои субъективные эстетические установки, личная нелюбовь к конкурсантам и так далее, что особенно заметно на крупнейших фестивалях типа Канн и Венеции. И да, на них тоже случаются явно политические решения. Хрестоматийный пример — победа в Каннах-2004 антибушевского памфлета «Фаренгейт 9/11» Майкла Мура вместо «2046» Вонга Кар Вая и «Жизни как чудо» Эмира Кустурицы.
Но всё же подобные истории скорее исключение. Тогда как массовое нонперсонифицированное голосование почти всегда предполагает полное игнорирование художественных критериев в пользу каких угодно иных сиюминутных мотивов, в диапазоне от «о, прикольно!» до национальных симпатий-антипатий. Показательный нюанс: редко когда vox populi потом трансформируется в истинную популярность. Взять то же «Евровидение». Ну и где сейчас Кончита Вурст, Lordi, Netta, лауреаты прошлых лет?
Можно сколько угодно повторять лозунги «Искусство — массам» или «Искусство — для народа», но стоит признать, что народу-то искусство не очень нужно. Многие любят послушать музыку в машине или в спортзале, посмотреть вечером киношку или сериальчик. Но в системе ценностей общества — реальных, а не декларируемых — культура стоит неизмеримо ниже всего остального, даже не говоря о жизненно важных вещах. И политиками, и избирателями она воспринимается как прикладной инструмент, способ развлечься и просветиться в благополучное время, сплотиться — в кризисное, поднять престиж нации — в любое (отсюда, кстати, и нынешняя отмена русской культуры на Западе).
Да, с этими задачами искусство с успехом справляется. Однако считать их базовыми целями его существования — примерно то же самое, что видеть главной функцией деревьев на планете обеспечение человечества бумагой. Леса растут для самих себя и для экосистемы Земли. Вот и культура самоценна. И это то немногое, что останется от нашей цивилизации века спустя. Так ли нам важно, кто был прав, а кто виноват в Троянской войне и из-за чего она в реальности разразилась? Едва ли. Человечество о ней не забыло только благодаря Гомеру (вплоть до находок Генриха Шлимана считалось, что это лишь миф). Зато «Илиада» и «Одиссея» влияют на мир по сей день.
Другой пример. В период Столетней войны, в первой половине XV века во Франции появилась песня L’Homme armé («Вооруженный человек»). Сегодня мы не знаем, как именно следует понимать ее туманный текст, к чему она призывала, кто именно ее исполнял и в каких обстоятельствах. Даже авторы неизвестны. Но в эпоху Возрождения на эту мелодию были написаны десятки великих месс. Вся история музыки была бы без нее иной. L’Homme armé стала интонационным зерном, из которого выросла полифоническая культура Европы.
Через сотни, тысячи лет нынешние события вряд ли будут будоражить умы потомков. Зато плоды современной культуры переживут и военные конфликты, и межнациональные разногласия. А появится ли у нашей цивилизации своя «Илиада» или L’Homme armé и в какой именно стране им суждено родиться — зависит от очень многих факторов, но, к счастью, уж точно не от плебисцита на «Евровидении». Глас народа в искусстве — не глас Божий.
Автор — кандидат искусствоведения, член Союза композиторов России, обозреватель «Известий»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора