Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
Путин поручил правительству поддержать семьи с детьми в транспортной отрасли
Общество
ЦБ РФ сообщил о сокращении числа выявленных поддельных банкнот на 21%
Мир
Лантратова сообщила о подготовке крупного обмена пленными Россией и Украиной
Мир
ЕС ввел санкции против генерального директора Wildberries Татьяны Ким
Общество
На строительство самолетов Ил-114-300 направят еще 3 млрд рублей
Интернет и технологии
В МИД РФ предупредили об угрозах для молодежи в цифровой среде
Мир
В Германии призвали Мерца уйти с постов канцлера и председателя ХДС
Армия
«Ростех» назвал дроны «Куб-2» инструментом экономического истощения противника
Армия
Армия России уничтожила перевозившие грузы для ВСУ судно и локомотив
Общество
В Госдуме анонсировали проект об усилении ответственности за дискредитацию армии
Происшествия
ФСБ задержала в Крыму собиравшего данные о Черноморском флоте и ПВО агента СБУ
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Мир
Путин назвал недопустимым проявление неоколониализма и санкционного давления
Мир
Токаев назначил Марата Ирменова новым главой КНБ Казахстана
Общество
Минтранс России сообщил о штатном железнодорожном сообщении по Крымскому мосту
Мир
Восемь стран АТЭС поддержали кандидатуру России на председательство
Происшествия
Хуснуллин заявил о скором понимании сроков восстановления Крымского моста
Общество
Ущерб по делу экс-продюсера «Комбинации» превысил 4,8 млн рублей

Среда ясного неба

Журналист Ирина Кезик — о том, чего ждать от COP26, и о роли России на климатическом саммите
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В шотландском Глазго стартовал главный мировой саммит по климату — 26-я сессия конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата, сокращенно — COP26. Это крупнейшая встреча с 2015 года, когда аналогичное мероприятие прошло в Париже.

В конференции примут участие делегаты почти из 200 стран, включая около 100 глав государств и правительств. Целью саммита станет приближение к исполнению цели, зафиксированной в Парижском соглашении шесть лет назад — удержать рост глобальной средней температуры ниже 2 °C и приложить усилия для ограничения роста температуры величиной 1,5 °C. Считается, что это пороговый уровень, сверх которого изменение климата может оказать длительное и необратимое воздействие на экосистемы. Как отмечали многие эксперты, принятых мер для этого недостаточно, переход на низкокарбоновую энергетику и сокращение эмиссии парниковых газов должны происходить быстрее.

Конференцию предваряли несколько энергетических кризисов. Зимой в США из-за аномально холодной погоды стоимость электроэнергии меньше чем за сутки выросла больше чем на 1000%, а ветряки попросту замерзли. А осенью из-за отсутствия ветра они не спасли и Европу, и стоимость газа взлетела почти до $2000 за тысячу кубометров.

«Последние события показывают, что стабильность силы ветра переоценена. По оценкам климатологов, сила ветра в Европе в сентябре-октябре этого года оказалась на 15% ниже исторических уровней, что негативно сказалось на производстве ветровой электроэнергии», — отмечал глава «Роснефти» Игорь Сечин, выступая на Евразийском экономическом форуме в Вероне на прошлой неделе.

Уже неоднократно с различных трибун отмечалось, что первоочередной задачей энергоперехода должна стать надежность поставок энергии, а не стремление угодить популистским лозунгам. И в первую очередь речь идет о технологическом развитии энергетической отрасли. Как справедливо заметил старший вице-президента ExxonMobil Нил Чапман, «мы понимаем, к чему стремится мир, однако непонятно, как достичь этих целей». По его мнению, внедряя новые технологии, важно помнить об уже существующих отраслях, таких как добыча и переработка нефти и газа. «Мы считаем, что нужно вести работу таким образом, чтобы поставлять потребителям дешевые энергоносители с низкой нагрузкой на окружающую среду. Именно этим мы стараемся сейчас заниматься», — заявил Нил Чапман.

Безусловно, и в Глазго будет обсуждаться нынешний энергетический кризис в Европе, хотя вряд ли он станет темой основных сессий. Но его будут разбирать с разных сторон, в том числе не без внимания останется тема интерконнекторов. В этом контексте Россия могла бы быть очень интересна, так как у нас огромные территории, тут всегда где-нибудь дует ветер или светит солнце, что позволяет получать «зеленую» энергию.

Основное, что изменилось за шесть лет между Парижем и Глазго — переход низкоуглеродной повестки из добровольно-вынужденной моды в разряд ключевых инструментов международной конкуренции, как торгово-экономической, так и геополитической.

Поэтому России важно будет отстоять свою позицию по ряду вопросов. Это и наше желание учитывать в рамках трансграничного углеродного регулирования секвестрационные проекты в стране, и вообще создать некую единую систему торговли углеродными единицами, если не в масштабах мира, то хотя бы в Европе. Придуманное в Старом Свете трансграничное регулирование эксперты уже назвали опасным прецедентом «частных» инициатив в отсутствие общих правил. Мир может утонуть в противоречиях, если пойдет по этому пути. Одна из главных идей, с которой в Глазго едет российская делегация, — разработка механизма взаимного признания углеродных единиц — как раз попытка упорядочить надвигающийся хаос.

Для признания российских оценок поглощающей способности лесов и создания механизмов финансирования проектов в этой области потребуется большая и долгосрочная работа, начиная с создания карбоновых полигонов, систем мониторинга и верификации поглощения. Только при наличии серьезной доказательной базы и работающей системы мониторинга можно будет претендовать на признание российских проектов в этой сфере.

Еще один вопрос в повестке конференции, напрямую касающийся России, — выбросы метана, который на сегодня не включен в системы углеродной торговли, хотя глобальный потенциал потепления у метана в 25 раз выше, чем у СО2. Поэтому создание международных механизмов финансирования проектов по сокращению выбросов метана — также в интересах России.

Не без внимания останутся уголь и атомная энергия. У России при этом есть и свои национальные приоритеты. Первый — это признание атомной энергии «зеленой». Наша страна — лидер в строительстве АЭС, и такое признание даст такие конкурентные преимущества, о которых многие не смеют и мечтать. Высока вероятность, что это случится. В одном строю с нами еще 10 европейских стран, включая Францию.

Что же касается угля, то этому энергоносителю приходится гораздо труднее среди своих ископаемых «энергобратьев». Не исключено, что в Глазго будут призывать прекратить практику сжигания угля как можно скорее. Однако, опять-таки, как показал нынешний энгергетический кризис в Европе, этот энергоресурс вовремя пришел на помощь замерзающему континенту. Более того, даже если и будет принято какое-то решение, важно, чтобы оно было ратифицировано участниками рынка. А на это должно уйти время, которое даст возможность доказать, что углеродная нейтральность — это не уход от ископаемого топлива, а стремление к «чистому нулю». И в этом контексте России необходимо вести диалог о развитии технологий, которые позволят сократить воздействие на природу. В итоге в выигрыше останутся все.

Автор — журналист, член экспертного совета Института развития ТЭК, руководитель проекта Tekface

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Прямой эфир