Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Авто
В России намерены стимулировать локализацию автомобильных камер и радаров
Спорт
Путин поздравил теннисистку Мирру Андрееву с победой на Итоговом турнире WTA
Мир
Ушаков заявил об ожидании рекордных объемов взаимной торговли РФ и КНР в 2026 году
Мир
Совет ЕС одобрил выделение Украине нового транша в €8 млрд
Мир
Литва предложила США разместить военную базу на территории страны
Общество
Роскомнадзор сообщил об отсутствии планов по блокировке Steam

Сломать стену в голове

Политолог Евгения Пименова — о том, что воплощает образ Берлинской стены для Германии
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Берлинская стена — это сакральный символ немецкой политики. В современном германском дискурсе ее строительство знаменует собой высшую точку накала холодной войны в Европе, а ее триумфальное падение — прорыв к свободе и демократии.

Возведение стены началось 13 августа 1961 года. Появившись 60 лет назад как итог непримиримого противостояния СССР и западных держав в контексте послевоенного переустройства Германии, она на протяжении почти трех десятилетий разделяла две политические системы и один народ. В ГДР ее называли антифашистским заградительным валом. В свою очередь, сенат Западного Берлина до начала 1970-х употреблял термин «стена позора». Достигая почти 4 м в высоту, сооружение протянулось на 155 км, из них 43 км были в черте города.

В Германии сегодня насчитывается около 30 крупных постоянных экспозиций, связанных с историей ГДР и посвященных Берлинской стене, а также пограничным переходам между ГДР и ФРГ. Оставшиеся фрагменты стены превращены в музейные артефакты. Центральным местом, напоминающим о разделенной Германии, стал мемориал, расположенный по обеим сторонам столичной улицы Бернауэр-штрассе. Именно здесь процесс создания германо-германской границы принял особо драматичные формы: стена разделила улицу буквально надвое. На южной стороне, оставшейся в Восточном Берлине, двери, чердаки, мансарды и окна, выходившие на Бернауэр-штрассе, были замурованы. Утром после возведения преграды соседи, друзья и родственники просто проснулись в двух разных государствах.

Можно сказать, что в ФРГ существует особый культ — «героев стены» и «жертв стены». По официальным оценкам экспертов, с 1961 по 1989 год у Берлинской стены было убито или погибло не менее 140 человек. Немецкие власти рассматривают память о них как стратегическую историко-политическую задачу по преодолению последствий диктатуры Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), правившей в ГДР, и восстановлению внутреннего единства страны.

Однако, несмотря на это, опросы показывают, что в немецком обществе, как это ни парадоксально, есть и те, кто желал бы возвращения разделяющей конструкции. По результатам исследования, приуроченного к 30-летию падения стены и проведенного институтом изучения общественного мнения YouGov, таких оказалось 13%. Представляется, что для этих респондентов новая «берлинская стена» — это очищенный от негативных ассоциаций образ, некий чудесный способ ограждения себя — в буквальном смысле — от проблем сегодняшнего дня: экономических трудностей и социальной нереализованности. Ведь объединение Германии эти вопросы так и не решило. Темпы экономического развития восточных и западных земель по-прежнему сильно различаются, на востоке есть депрессивные регионы, уровень зарплат и пенсий в «новых землях» (так называют территории, которые входили в состав ГДР) также ощутимо ниже.

В немецком языке существует даже специальный термин — Mauer im Kopf, в точном переводе — «стена в голове». Он отражает тот факт, что запад и восток Германии так окончательно и не ощутили себя полностью едиными на социальном, ментальном, экономическом уровнях. Некоторые на востоке продолжают чувствовать себя людьми «второго сорта», считая, что «весси» (западные немцы) имеют гораздо больше возможностей и перспектив. Многие, особенно среди старшего поколения, убеждены, что объединение страны в 1989–1990 годах проходило буквально за их счет. В том числе и из-за этой социальной фрустрации люди в восточных землях чаще голосуют за контрмейнстримные партии, например «Альтернативу для Германии».

Однако среди причин ментального «разлома» можно назвать еще один глубинный фактор. И он в большей степени имеет отношение к давней немецкой истории, нежели к актуальной геополитике и экономике. Дело в том, что в Германии всегда был весьма силен регионализм, поэтому единое национальное государство там сформировалось поздно — лишь во второй половине XIX века. Среди всех княжеств и королевств особенно выделялась Пруссия — именно она стала центром «собирания» германских земель. При этом территория ГДР включала в себя главным образом прусские земли. Там доминировало протестантское население — в противовес католическому западу; помимо этого с 1945 года на этих территориях преобладал пролетарский компонент (на западе же обитала промышленная и землевладельческая элита), а еще здесь сохранился особый «прусский дух», многократно описанный в исторической литературе.

Поэтому преодоление «стены в голове» — сложный социально-политический и культурно-исторический процесс, который займет многие и многие десятилетия.

Автор — политолог-германист, научный сотрудник Института международных исследований (ИМИ) МГИМО

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Прямой эфир