Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Трамп заявил о стремлении России к урегулированию на Украине
Экономика
В ЦБ назвали условия для снижения ключевой ставки
Мир
Си Цзиньпин призвал Путина и Трампа подать пример в решении глобальных вызовов
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Курск возросло до 11
Мир
Путин предложил обсудить энергетическую безопасность на трехсторонней встрече
Мир
Си Цзиньпин призвал полностью запретить и уничтожить ядерное оружие
Общество
Мосгорсуд отменил приговор Берестовому и отправил дело на новое рассмотрение
Мир
ЮНЕСКО рассмотрит поднятый Россией вопрос об убитых журналистах
Происшествия
Девять человек пострадали при атаке дронов ВСУ на Курск
Армия
Средства ПВО за сутки сбили восемь ракет «Нептун» и 268 дронов ВСУ
Общество
Аксенов сообщил о планах восстановить ж/д сообщение по Крымскому мосту к 16:00
Мир
Открытая часть встречи Путина, Трампа и Си Цзиньпина продлилась более 10 минут
Мир
Захарова опубликовала фото толпы ожидающих приезда Путина в Шэньчжэне
Происшествия
В центре Курска произошло задымление после атаки украинских БПЛА
Мир
Еврокомиссия подверглась крупной кибератаке
Наука и техника
На Земле 19 ноября произошла магнитная буря уровня G1
Мир
Актер сериала «Друзья» Ларри Пойндекстер погиб в ДТП в возрасте 66 лет
Общество
В Амурской области приняли закон о запрете продажи вейпов с марта 2027 года
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Правительство может впервые столкнуться с выбором: отменять модернизацию экономики или отказываться от социальной ориентированности. О таком риске кризиса в интервью «Известиям» заявил руководитель направления «Макроэкономика» ЦМАКП, брат первого вице-премьера Дмитрий Белоусов. В первом случае Россия рискует стать исключительно сырьевым придатком развитого мира на долгие годы. Во втором сценарии не избежать закрытия госструктур и массовых сокращений. Дмитрий Белоусов также рассказал, стоит ли включать печатный станок и почему поменяли правительство.

— Россия тратит на борьбу с коронавирусом меньше средств, чем другие страны, в том числе развивающиеся. Как вам кажется, почему?

— Главный для нас риск на данный момент — это взрывной рост безработицы. Мы уже находимся в кризисе модели потребления, который сильно проредит сферу услуг. Закроются многие предприятия общепита, закончатся такие истории, как, например, поездки за границу в кредит, услуги коучинга и так далее. Кроме этого, сейчас многие крупные компании держат занятость на региональном социальном контракте, то есть фактически не увольняют работников под давлением губернаторов, несмотря на экономические проблемы.

У России, конечно, есть определенный запас прочности. Одними из первых под сокращения попадут мигранты, которые формально не влияют на рост безработицы и не требуют поддержки из бюджета.

Но мы так или иначе столкнемся с падением занятости в крупных городах, сужением возможностей заработать для студентов и так далее. Мы не очень готовы к выходу безработицы в район 9–10%. Держать занятость при ценах на нефть $65 за баррель или $30 — это совсем разные истории. Именно поэтому правительство не торопится накачивать экономику деньгами.

дмитрий белоусов
Фото: Сибирский федеральный университет

— Но ведь цены на нефть в последнее время растут, хотя и медленно, но довольно уверенно.

— Мир сильно залит деньгами, поэтому есть довольно высокие ожидания по раскачке глобального спроса после выхода из карантина. К тому же значительная часть напечатанных денег пошла не в реальный сектор, а на фондовые рынки, в том числе в нефтяные фьючерсы, что искусственно укрепляет цены на энергоресурсы.

Если будет вторая волна пандемии с новыми карантинами и остановкой деловой жизни, если новый виток американо-китайских торговых войн окажется жестким и будет грозить затяжным падением инвестиций, этот рост закончится быстро и надолго.

Мы можем накачать экономику деньгами сейчас, но через год обнаружить, что половина резервов сгорела в кризис, а цены на нефть так и не восстановились. Тогда придется отказываться либо от нацпроектов, либо от социальной ориентированности.

— Вы сами сказали, что мир залит деньгами. Почему мы не можем сделать то же самое: включить печатный станок и не выбирать между поддержкой населения и инвестициями?

— Печатный станок мог бы хорошо у нас поработать, если бы мы смогли параллельно расширению денежной массы наращивать объемы производства. Но в России традиционно плохо умеют балансировать финансовые потоки с материальными.

Ситуация осложняется тем, что потенциал дешевого импортозамещения в РФ почти исчерпан. То, что можно было сделать — в пищевой промышленности, в оборонном комплексе, в фарме, — уже сделано. Быстро нарастить выпуск продукции из других отраслей уже не получится без серьезных инвестиций.

Дело в том, что замещение технически сложных компонентов, например, для автопрома требует по-настоящему крупных инвестиций и массового рынка. В ВПК, в крайнем случае, можно без особых потерь заменить иностранный двигатель российским аналогом, который при прочих равных будет потреблять больше топлива, в гражданском секторе — нельзя.

Если напечатать деньги под экономически несостоятельный инвестпроект — может быть хуже, поскольку это приведет к всплеску инфляции.

— Но мы ведь не можем в таком случае отказаться от выплаты пенсий ради того, чтобы поддержать инвестиции без денежной эмиссии.

— Речь не о том, чтобы отказаться от пенсий или бесплатной медицины.

Нам и так придется идти на долговое финансирование капитальных инвестиций. По крайней мере, в той их части, которая касается проектов с реальной отдачей. Иными словами, на какую-то форму количественного смягчения, например, за счет покупки обязательств государства крупнейшими банками или самим Банком России.

Вопрос в другом. Скорее мы должны будем принципиально поменять подход к бюджетным расходам.

Сейчас, когда говорят об их эффективности, подразумевают, например, борьбу с воровством, удешевление строек, повышение отдачи с вложений. Но логика «эффективности и производительности» не доводится до конца — примером ее последовательной реализации в свое время был Китай со всеми огромными плюсами и колоссальными минусами сделанного.

Так, если мы окажемся в условиях острого дефицита ресурсов, возможно, придется делать довольно жесткий и болезненный маневр: лишать финансирования некоторые направления за хроническое невыполнение плана и отсутствие продвижения по достижению поставленных целей. Например, ученые того или иного университета мало публикуются в журналах первого квартиля (высшей, по научным меркам, категории. — «Известия»), его студенты через 5–7 лет не занимают топовые позиции в своих профессиях — вуз ограничивается в финансировании.

дмитрий белоусов
Фото: Сибирский федеральный университет

— Насколько это реалистично в российских условиях?

— Мы хотели провести модернизацию экономики за счет нефтяной ренты и хорошо к этому подготовились: создали запасы, поменяли нормативную базу, обновили правительство. Если цены на нефть отскочат через год-полтора, то мы запустим нацпроекты на полную мощность к 2021–2022-му и сможем перебросить экономику на новый современный уровень.

Но надо отдавать себе отчет, что если мир втянется в длительный структурный кризис — как я уже сказал, из-за новой волны пандемии или торговых войн, — природной ренты в значимых масштабах у нас не будет. Тогда — или маневр на повышение эффективности и экономики в целом, и бюджетных расходов, или мы просто не сможем использовать бюджет как ресурс модернизации экономики и страны в целом.

Конкурентоспособность нашей экономики будет падать, и мы войдем в новую мировую систему подчиненным игроком. Иными словами, не раскрутим нацпроекты — станем ресурсным придатком. Это будет означать, что «весь трэш», который страна пережила за последние 30–40 лет, окажется абсолютно напрасным: советская система так и не воспроизвелась в рыночную и была разрушена зря.

Справка «Известий»

Дмитрий Рэмович Белоусов родился в 1972 году в Москве. В 1994 году окончил Экономический факультет МГУ им. Ломоносова. С 1991-го по 2000 год работал в Институте народнохозяйственного прогнозирования РАН – младшим, старшим научным сотрудником, заведующим лабораторией. В 1998 году защитил кандидатскую диссертацию, посвященную проблемам потенциала и структурных эффектов инфляции в ИНП РАН. В ЦМАКП работает с 2000 года. Проводил по заказу правительства макроэкономические исследования, входил в различные комиссии и рабочие группы по стратегическому развитию при правительстве и президенте.

Андрей Рэмович Белоусов родился в 1959 году. Окончил МГУ им. М. В. Ломоносова по специальности «экономист-кибернетик» (1981), до 2006 года работал в экономическом блоке АН СССР (позже Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН). С 2006 по 2013 годы работал на разных должностях в правительстве, при этом с 2012-го — возглавлял Минэкономразвития. В 2013-2018 годах действовал в качестве помощника президента. С января 2020-го — первый вице-премьер.

Читайте также
Прямой эфир